Євген Гудзь про дитинство на Оболоні та повагу до Мадонни

Дата публікації
Перегляди
3099
Поділитись:
WhatsApp
Viber
Євген Гудзь про дитинство на Оболоні та повагу до Мадонни

Євген Гудзь / Фото: прес-служба

Інтерв'ю з надзвичайним та незвичайним співаком, лідером гурту Gogol Bordello.

Гість програми Tkachenko.ua Євгень Гудзь.

- А вы думаете по-русски или по-английски сейчас больше?

- Да уже сейчас не разберёшь.

- Т.е. когда как, в зависимости от среды?

- Я картинками думаю. Я себя отлично чувствую вообще. После вчерашнего вечера.

- А что было вчера вечером?

- Торжественная встреча. Небольшой увеселительный концертик. Началось на концерте «Перкалабы».

- Это ивано-франковская группа, с которой вы играли?

- Да. Очень классная группа. Мы уже даже песню вместе седлали.

- Я слышал, что вы песню записали в таком...

- По Интернету.

- Но вы встречались до этого на концертах?

- Где-то раз я в Киеве с ними встречался. И Алика, их продюсера, я его давно знаю.

- 1+1 записывал 25-летний концерт Скрипки. Вы же с ним тоже знакомы.

- Ну да, конечно. Познакомились мы очень давно. Это были такие поверхностные, чисто тусовочные отношения. Ещё в киевском рок-клубе, в конце 80-х.

- А вам тогда сколько было?

- 16-17.

- Я просто стал фаном «ВВ» очень быстро и меня просто захватила их энергия. И я считаю для себя, что это была моя школа. Да. «Брати Гадюкіни», «ВВ», конечно же. Помню первые концерты «ВВ», просто была стихийная какая-то энергия. У меня есть магнитные ленты с первыми концертами «ВВ», «Калежского ассесора», «Гадюкиных» - они запечатлевают в себе именно ту ценную энергию.

- Вы и «Калежского асессора» помните?

- «Помните»? Почему «помните»? Больше, чем «помните». Это группа, в которой я, как молодой музыкант, находился практически под опекой. Шура Киевцев и Лёша играли в моей группе. В первой киевской группе «Уксусник». И мы репетировали у них, возле «Большевика» в КПИ!

- А где Вы в Киеве жили?

- Я с Оболони! Я с самого последнего дома на Оболони. После него там только луга и поля.

- Там уже, думаю, центр Оболони теперь.

- Ноу. Это продолжает оставаться «бронксом» Киева.

- А Вы там были недавно?

- Периодически заезжаю. Я же должен показать своим друзьям по бэнду, откуда я родом вообще. Люди интересуются. Всем всегда кажется, фанам нашим на Западе, что я родился на какой-то цветущей горе, на которой происходил постоянный party. И когда я показываю какие-то фотографии просто бетонного...

- Бетонных коробок?

- Да. Там и деревьев не было ещё на Оболони в то время.

- Когда Вы уехали с Украины, в каком году?

- В 89-м.

- Киев сильно поменялся с того времени?

- И да, и нет. Меняется не только город и время. Меняется твоё собственное ощущение. Поэтому когда ты приезжаешь на какие-то старые места, если ты уже сам прошёл какой-то путь, ты уже смотришь на это абсолютно другими глазами. И это воспринимается за счёт тебя уже совершенно по-другому.

- Здесь на Крещатике, рядом с этим зданием была такая кафешка, «Стекляшка»?

- Of course.

- Сколько стоил кофе, помните?

- Не помню. 12 копеек?

- 12 или 14 копеек.

- Ну вот. «Руки помнят!»

- Вы же там бывали.

- Мы там жили! Туда приезжали люди из Москвы и из Питера. Привозили записи, мы обменивались. Было несколько таких тусовок. Основная была, конечно, рок-клуб на «Большевике».

- Я читал, что Ваш отец сыграл какую-то существенную роль в Вашем музыкальном образовании.

- Ну конечно! Он просто был фаном музыки большим и... то именно настоящее музыкальное образование. Не по нотам. Просто к 3-4-м годам я уже знал, переслушал всё, что происходило в рок-музыке, начиная от «Creedence Clearwater Revival», «Jesus Christ – Superstar». Вообще, у меня отец может на гитаре вам сыграть «Jesus Christ – Superstar» от начала до конца. И, конечно, у него была своя группа.

- Необычный папа. А кем он работал?

- Он прошёл многие андерграундные профессии. (смеётся) Начиная от радиоточки завода, до в то время очень козырной профессии мясника. И за счёт работы в торговле у него было очень много знакомых студентов. Это был на Печерске. Студентов из других стран – по-моему, из Южной Африки, Анголы – которые нам пластинки привозили. Мы, наверное, были единственными... Были люди, которые слушали Джимми Хендрикса и «Sex Pistols», но я не знаю, увлекался ли ещё кто-то «Parlament Funkadelic» и «WAR» - именно такими ярко выраженными чёрными ансамблями, которые несли этот карнавальный эксцентрический замес, который потом, в общем-то, очень сильно на меня повлиял. Это была тоже одна их моих школ – «Parlament Funkadelic». Я был просто полный фанат той группы. Во многом это, в общем-то, отразилось на «Gogol Bordello», на состоянии на сцене. Даже то, как Джордж Клинтон – их лидер – всегда говорил, что «настоящий бэнд – это когда у тебя целая армия на сцене». Вот это бэнд!

- А сколько у вас сейчас людей?

- 8. Но даже если бы нас было даже трое, казалось бы, что целая армия. Дело же не в количестве, в общем-то. Но в своём... Это 8 человек в общем-то – «Gogol Bordello».

- А как вам училось при таком характере и при таком воспитании в советской школе? Вы же должны были быть?

- Да, я должен был быть комсомольцем. Я туда вступал три раза. Закончилось тем, что вообще-то я получил комсомольский билет в день до выезда из Украины. Мне нужно было его получить, чтобы его сдать. Чисто по бюрократической причине. До этого у меня его не было – сначала не давали, потом... Просто знакомая девчонка там помогла. (смеются) Было много смешных моментов в общем-то. Сейчас в ретроспективе то очень весело звучит. Постоянно вызывали в школу из-за длинных волос. Отец всегда поддерживал у меня имидж, чтобы я выглядел по крайней мере как кто-нибудь из «Битлз». (смеются) И когда его вызывали в школу для того, чтобы пожаловаться на мои длинные волосы, он придёт в школу с ещё более длинными волосами. (смеются) Ему говорят: «Ладно, что тут разговаривать. Идите отсюда оба».

- Но Вы хорошо учились?

- Школу саму я не помню вообще особенно. Т.е. она не была основным каким-то социальным центром. Скорее, что я воспринимался более как асоциальный тип. Да, кстати, «балка»! Вот это была моя первая тусовка. Всё начиналось очень невинно. «Балка» - я забыл упомянуть – это было легендарное место. Оно за ГВФ было. Я туда ездил в первый раз, когда мне было 12 или 13 лет. Я довольно часто прогуливал школу. Вот это 6-й или 7-й класс. И я тогда, вот предтеча моей вообще жажды путешествий, была ещё в детстве. Я собирал марки, но только редких стран.

- Гвинея-Биссау.

- Да-да, обязательно! Только вот этих. Т.е. Куба и Монголия не считались вообще за марки. Только марки, которые невозможно достать. И, естественно, через людей с площади Льва Толстого, через магазины... Я закончил поездками на «балку»! и там увидел впервые настоящее сборище людей, которые все стояли с пачками пластинок и порнографических журналов и всякой другой запрещёнки культовой. (смеются) И я, в общем-то, втянулся в этот бизнес довольно-таки быстро. И начал неплохо промышлять, конечно, сам по себе, секретно.

- Как говорили тогда, «слегка фарцевали».

- Ну да! Это не могло быть иначе. Но первые пластинки я всё-таки честно купил на сэкономленные на обедах в школе деньги. Первая пластинка, которую я купил, была «We sold a soul for rock'n'roll», «Black Sabbath». Я её купил папе на 23-е февраля. (смеётся) На День красной армии!

- Откуда у вашего отца в то время такой бунтарский характер?

- Это тоже в своём качестве феномен – мой отец. Я не знаю. Просто у него очень сильные артистические данные были и это знали все его друзья и все на районе. И его часто путали с Боярским на улице. И у него был такой период, кода он был практически двойником Боярского. И у нас дома очень много происходило застолий и веселий.

- А что соседи говорили?

- Соседи нас просто ненавидели. И у нас была война со всеми соседями. Я ещё к тому же в то время играл на ударной установке. Начинал, как все настоящие буйные фронтмены. И я был не исключение. Поэтому, да, я грохотал так, что... У меня до сих пор даже ощущается кое-какой надрыв в мышцах. Но дело не в этом. Людям было нелегко в этом здании. (смеются)

- А какая самая любимая песня, композиция отца?

- Мне кажется, что это всё-таки Высоцкий. И я люблю Высоцкого. Но это не значит, что у меня висит дома его портрет. Просто даже уже живя в Бразилии, я записал пару вещей Высоцкого. И некоторые бразильцы, которые в жизни не слышали Высоцкого, не понимали слов и то прослезились. (смеётся) И потом уже спрашивали: что это, кто это? Мой продюсер взял ссылку с you-tube с Высоцким и отправил ее легендарному Леонарду Каэну. Через 5 минут тот ответил: «О, да, я знал этого парня. Но я видел его в Париже, он пел по-французски». Что и требовалось доказать.

- А кем Вы себя чувствуете вот по мироощущению?

- Ну, часто этот вопрос задаётся мне, конечно. И, в общем-то, долгое время я себя чувствовал человеком из Нью-Йорка.

- Космополитан-сити.

- Вот, да. Это был действительно город, который открывает все шлюзы и убирает все ненужные... В Нью-Йорке, в отличие от других городов Лондона и Парижа, в нем нет расизма.

- Может снобизма?

- Нет, именно расизма чистой воды. Который пытаются маскировать под зашкаливающий снобизм. (смеются) В Нью-Йорке ты никогда не встретишь, таксиста, который начнёт тебе рассказывать, как он ненавидит людей из Пакистана или из Албании, или ещё откуда-то.

- Т.е. Вы приняли Нью-Йорк и Нью-Йорк принял вас.

- Да! И скорее всего, что и на сознательном, и на подсознательном уровне большее влияние имел концерт «Sonic Youth», который здесь в Киеве состоялся. Это был исторический концерт, в общем-то, для истории музыки в этом городе. Просто до этого концерта моя группа «Уксусник», которая тогда была под опекой у ???, она в общем-то звучала как ??? с элементами спазматических каких-то гитарных - «Talking Heads» или такого стаккато, в общем. И после этого концерта эта группа просто начала звучать как «Sonic Youth». (смеются) Но просто вот ощущение, что мне захотелось двигаться в ту сторону, откуда пришла эта музыка – «Sonic Youth» - это, в общем-то, было моей такой установкой. И именно так я, собственно, и приехал в Нью-Йорк, с этой мыслью.

- А откуда взялась Бразилия?

- Она не может не взяться рано или поздно! Нью-Йорк – это скорее как этап. Я прожил в Нью-Йорке 12 лет и этого вполне достаточно. Просто потому, что я сделал всё, что мне хотелось сделать в Нью-Йорке. Я прожил тот весь кайф ночной жизни, которую я себе представлял. Я просто прошёл этот этап. И когда я приехал в Бразилию, конечно же, это было связно с девушкой, я для себя открыл день. Дневной образ жизни, который в тропических странах сам по себе превосходит ночной образ жизни. Почему люди в больших городах – Нью-Йорк, Лондон, Лос-Анджелес, Москва – так клянутся ночной жизнью. Почему они так не заинтересованы? Потому, что дневная жизнь настолько затравленная...

- Залимитированная.

- ... что нужно просто, блин, закинуться чёрт знает чем, чтобы представить себе, что у тебя настоящая жизнь происходит! (смеются) Хоть после полуночи! Залить, в общем, это всё состояние.

- Хорошо. Вот в больших городах, в Нью-Йорке ты ночью становишься свободным, когда заливаешь. А днём в Бразилии ты же не пьёшь?

- Почему нет?

- Т.е. там вся разница в том, что там пить можно с утра до вечера, а там с вечера до утра?

- Ну там более естественно это происходит. Без такого ажиотажа и агрессии. Это другое ощущение жизни. Почему босса-нова и самба покорила весь мир? Потому, что это ощущение невозможно в другом... Это именно та энергия, которая бьёт из той земли. Именно с этим ощущением ты ступаешь на улицы. Ты шагаешь по улицам Рио-де-Жанейро с этим ощущением лёгкости. Как и почему оно происходит – это уже какой-то свой замес всеобщего настроения.

- Может они меньше о деньгах думают, а больше о том, как жить сегодня и сейчас?

- Это тоже важный момент. Потому, что именно погоня за будущим – «Что будет в будущем?!» - это и есть основной изъян западной цивилизации. Т.е. уход от восприятия этого момента, который самый главный в нашей жизни – это сейчас. Т.е. западной всей цивилизацией это воспринимается как легкомыслие. И жизнь сегодняшним днём – это для анархистов, цыган и наркоманов. (смеются) Это же не так ведь!

- Т.е. Бразилия – это страна победившего анархизма и цыганского панка?

- Ну, во-первых, даже такой феномен как карнавал. Люди очень много на него опираются в Бразилии. Это соревнование самба-школ. В каждом районе есть самба-школа. Допустим, если бы Оболонь, Троещина, Отрадный и каждый бы имели свою самба-школу. Что такое «самба-школа»? Это в общем-то творческий коллективный ансамбль людей – барабанщиков и вообще музыкантов – в котором в каждом районе записывается любой, кто хочет. Т.е. дворник, lawyer, дантист, профессиональный музыкант. Это своего рода социальный эквалайзер, который общество само изобретает для того, чтобы балансировать свои неравенства. В этой школе люди действительно отдаются этому. Именно поэтому люди во всём мире популярны так батукада и капоэйра – потому, что это заразительно!

- Я был на концерте Балкан-Феста здесь в Киеве.

- Ага.

- И обратил внимание, что вы дружите с вином на сцене. Как это вообще можно совмещать?

- Ну, элементарно. Мне всегда казалось, что это самый подходящий напиток, потому что обычно я знаю, что другие предпочитают водку. Но это взбадривающие напитки. Меня взбадривать не надо, я уже довольно-таки взбодрён. (смеются) Поэтому я предпочитаю что-то более успокаивающее, чтобы не развались всё к чертям собачьим на сцене в течение первой песни. (смеются) Просто сейчас уже более могу регулировать свою энергию. Но в первые годы адреналин и сама радость исполнения и бытия на сцене – она, в общем-то, была зашкаливающей. И многое просто в порошок превращалось на глазах.

- Т.е. вы себя вином просто успокаиваете?

- Да! Люди обычно к вечеру пьют бокал вина, чтобы успокоиться. Я это делаю перед концертами. Просто мне кажется, это самый благородный напиток. И ещё бразильская кашаса, которая решает все проблемы взбадривания в одну секунду! (смеётся)

- А что вам в жизни еще доставляет радость?

- Многое! Это просто одна из отличительных черт нашей семьи. У нас очень оптимистичная семья. Я как-то всегда генетически чувствовал себя оптимистом. И, в общем-то, часто спрашивают: «Ты ездишь туда, туда. Чем ты гоним?» Да ничем я не гоним! Это ерунда! Это мисинтерпретация событий. Почему если человек любит действительно путешествовать и просто перемещаться во времени и в пространстве, он должен быть чем-то гоним? Я ничем не гоним!.. Я себя чувствую абсолютно уравновешено и спокойно в Нью-Йорке, в Бразилии или в Челябинске с концертами.

- Но вы заметили, что вы более популярны в западном мире, на пространстве бывшей необъятной Родины?

- Конечно, я это заметил. Но я имел такой разговор с Эмиром Кустурицей. И сказал, что вот, как иронично это, что через 10 лет существования нашей группы наконец-таки нашу группу даже знают в России и в Украине. Он сказал: «Что в этом ироничного? Меня вообще в Сербии признали, только когда я в Каннах 20 раз выиграл». (смеётся) Так и должно быть. Поэтому я привык к этому моменту просто. Я его воспринимаю естественно. Здесь всегда немножко всё с опозданием, это не секрет. Поэтому это нормальный и естественный ход событий. Почему я должен этому возмущаться?

- Вас раздражает, когда журналисты Вас спрашивают о Мадонне?

- О нет, сейчас уже нет. Раньше раздражали, но после того, как я услышал, какие идиотские вопросы задают ей на пресс-конференциях...

- А что Вас в ней поразило?

- Во-первых, то, насколько с уважением она относится к другим музыкантам. И не только ко мне. И как она может быть просто фаном чего-то. Т..е мне это очень близко. Но в музыкальной среде, вообще в артистической, очень частые зависть и много негативных эмоций. Хотя самые профессиональные люди в этом отношении – ты их никогда не заметишь в этом. Вот, допустим, фаны Игги Попа ненавидят группу «Fish» и фаны группы «Fish» ненавидят Игги Попа и всех остальных. Но группа «Fish» и Игги Поп – это друзья за кулисами! Все музыканты пересекаются на фестивалях и с уважением относятся друг к другу. Вместе проводят время, если они, конечно, не вырубленные полностью и не уставшие. Вот. Мне очень нравится это, кстати, в Западной сцене. Я не вижу этого в русском шоу-бизнесе, насколько я его знаю. Может это и есть, но такого не вижу, чтобы группы как-то действительно поддерживали друг друга или именно тусовались.

- А вы за украинским шоу-бизнесом сейчас следите?

- Мне необязательно за ним следить ,потому что у меня много друзей, которые просто в нём.

- А вот какой у вас процент цыганской крови?

- По процентам, не знаю. Это получается... 25% или 15%. 25%!

Дата публікації
Перегляди
3099
Поділитись:
WhatsApp
Viber
Наступна публікація