Читайте классиков

Классику не отменишь. Она потому и классика, что написана о вечном, о базовом, о неизменном в любые времена и при любом правителе. Я под ситуацию перечла Оруэлла "1984". Конечно, все читали. Конечно, все помнят, о чем там говорил этот утопист (и антиутопист одновременно), этот странный провидец (а может, просто хороший аналитик и психолог?). Но сейчас я задумалась не только о том, что нынче в России происходят события, как под кальку срисованные с этого романа. Сейчас я задумалась о том, что все мы в той или иной мере жертвы Министерства Правды…

В советском прошлом у нас всегда был День Победы. В этот праздник со слезами на глазах мы, убежденные в том, что светлый советский народ победил коричневую чуму, спас Европу и весь мир от фашизма, не видели никаких логических противоречий, не имели никаких сомнений по изложенным нам фактам. Это же было так очевидно – мы хорошие, они плохие, мы их победили и спасли всех, они погибли или перековались, потому что у них не было выбора! У нас были лучшие в мире разведчики – например, Штирлиц.

У нас были доблестные танкисты, летчики, добрая и самоотверженная пехота, блистательная артиллерия. В тылу женщины и двенадцатилетние дети по своему почину работали на военных заводах и вытачивали снаряды, сутками напролет, впроголодь, без сна и отдыха. На оккупированных территориях благородные партизаны воевали с фашистами, пионеры-герои носили им еду в лес, все порядочные люди прятали евреев от фашистов, которые находили евреев и уничтожали их вместе с теми, кто их прятал. Ну а что в это время происходило в советских лагерях, и вовсе не упоминалось – незачем, не до того было.

А потом пришла Перестройка и Гласность. И из всех щелей полезла грязная и нелицеприятная правда о нас. В том числе, о войне. О той святыне, которую трогать было нельзя ни при каких обстоятельствах. Оказалось, что фашисты делились на обычных полевых бойцов, которые садистами не являлись и были обычными солдатами, и на всякую СС-мразь, которая, собственно, и творила весь тот кошмар на оккупированных территориях.

На нас вдруг вывалилась ужасная правда (но мы от нее отмахнулись – и отмахиваемся до сих пор), что евреев на оккупированных территориях сдавали фашистам соседи этих самых евреев, а потом поселялись в их домах и пользовались их вещами. Что зачастую евреев и убивали сами местные жители, а фашисты просто наблюдали за этим процессом со стороны.

Оказалось, что партизаны были далеко не святыми, что тем же евреям, которые успели сбежать от фашистов в лес, нередко приходил конец от пули партизана. Оказалось, что ребенка, который не в силах был выполнить норму на военном заводе, могли посадить на взрослую зону с соответствующими последствиями или вовсе расстрелять.

Оказалось, что разведчиков после возвращения на Родину нередко сажали в лагеря, где они и погибали. А сейчас еще оказалось, что наша армия, особенно наша добрая и мудрая пехота по ходу освобождения Германии изнасиловала и убила массу женщин и детей этой самой Германии.

То, что советские лагеря во время войны работали в обычном штатном режиме, очевидно. Но до сих пор мало кто из нас представляет себе в полной мере, что такое "штатный режим работы" советского лагеря образца Сталина-Берии. Надо читать Шаламова, если уж Солженицын не вызывает доверия.

Могли ли мы принять тогда эту правду целиком? Вряд ли. И с трудом. Но колесо правды закрутилось, и тут ничего было не поделать. Оставался выбор: принять эту правду, каким бы колом она ни застряла в коллективной глотке общества, или продолжать отмахиваться от нее и кричать, что она оскорбительна для тех, кто участвовал в этих событиях, что она и не правда вовсе, а грязная, унизительная ложь, сочиненная либералами, а если она и правда, так была война, а война – это тебе не прогулка детского садика, это серьезно.

Параллельно с этим у нас в Украине открывалась другая правда – о наших украинских националистах, о войне УПА и ОУН против всех во время этой войны. И мы, свободные, свободно мыслящие и принимающие решения, снова пробуем принять только часть правды - об их самоотверженной, отчаянной и бескомпромиссной борьбе, отмахиваясь и закрываясь от другой части - о трагической гибели мирных людей. А наши оппоненты меняют эти части правды местами – так написано в советских учебниках истории, это правда, всё остальное - ложь…

Очевидно, что история слишком подвержена манипуляциям, чтобы доверять ей. Более того, свидетельства очевидцев в этом контексте тоже не слишком вдохновляют, ибо очевидцы – они не вполне очевидцы, они участники. Помню "свидетельство" поляка-узника концлагеря, который утверждал, что евреев в концлагерях почти и не было, что их почти и не убивали – так, наравне со всеми…

Тотальная ложь и подмена понятий всеми и всегда слишком очевидно ассоциируется у меня с работой Министерства Правды Океании. Всю нашу историю нас сопровождает Министерство Правды, постоянно меняя понятия, смыслы, сочиняя одни факты и уничтожая другие. Есть ли выход из этого положения? Мне кажется, есть.

Народ должен консолидироваться в желании узнать правду. Народ должен быть готов принять эту правду, какой бы ужасной она ни была. Нет смысла отмахиваться от реальности – реальность все равно войдет в твою жизнь рано или поздно. У общества должно исчезнуть желание выглядеть в своих глазах белым и пушистым – такого общества не было, нет и быть не может, у каждого народа – свои скелеты в несгораемых сейфах с архивами. Надо осмелиться захотеть знать ВСЮ правду. Не надо бояться падения своих тотемов – они никому не нужны, ни коммунистические, ни шовинистические, ни левые, ни правые. Нельзя поклоняться идолам, кто бы нам их ни навязывал. Идолы, падая, обязательно увлекают за собой тех, кто им поклоняется.

Надо раскаяться в том зле, которое мы принесли, надо исторгнуть из себя Каина. Вот тогда, поняв себя, приняв себя, отмыв себя раскаянием, мы сможем спокойно идти вперед, не спотыкаясь о неровности собственной истории. Потому что неровности истории – это, как правило, могилы людей, ни в чем не повинных, угодивших в мясорубку тех или иных событий. От них ничего не остается благодаря Министерству Правды – ни имен, ни историй жизни, ни дат рождения и гибели – одни неровности. Но эти неровности, если их игнорировать, однажды могут стать непреодолимым горным хребтом на пути народа к нормальной созидательной жизни.