Мама поневоле
Зачастую именно то, чего мы боимся больше всего, должно стать смыслом нашей жизни.
"Я не умею любить", - ответила она на вопрос пастора, согласна ли раба Божья Гермина быть верной в горе и радости ....
"Я не хочу детей, ни одного, никогда, я просто не смогу быть хорошей ма......" , - тихо призналась она, когда мужчина справа уверенно и серьезно повторил: "Я беру тебя в жены, Гермина, сегодня и навсегда …"
Гермине и Грегору очень повезло, они купили маленькую ферму, отремонтировали, нашли место и чувства для многочисленной живности, а также время вечерами для многобуквенных монологов молодой красивой жены. Когда она отпускала голову ему в ладони и пыталась вспомнить всю себя с рождения до встречи с ним, всю ту, которая в каждом вошедшем в дом мужчине искала папу и у которой абсолютно не сложилось с мамой, у которой от любого касания чужих рук все свертывалось слезкой улиткой в районе пупка, а потом еще очень долго ощущалось. Неприятно и приторно.
А муж просто слушал, дышал на ее волосы, сквозь нее. И ей казалось, что воздух накрывает картины прошлого пастельной Patina, и все становилось размазней, без четких контуров и резких красок. И забывалось.
Первый ребенок у Гермины и Грегора появился через 20 с чем то лет, когда соседский парнишка за белым деревянным забором оказался на полпути в детский приют из-за лишения его предков родительских прав.
Перешагнув через сотню-другую справочек и бумажек, Грег и Мини оформили опекунство для 13-летнего Марка, которого знали с самого рождения. Так, парень сменил место жительства с четного номера на нечетный, обретя все потерянное и даже больше на маленькой ферме, утопающей в тяжелых магнолиях; среди цыплят и лошадей, с двумя крыльями за спиной, Мини, постоянно сомневающейся в себе, сможет ли она (так и не научившаяся любить) заменить Марку на несколько лет родителей, и Грегом, у которого вдруг так внезапно появилось то, с чем он мысленно расстался 20 лет назад под пристальным взглядом Иисуса и Марии в сельской церквушке.
За Марком последовали Джесси, Мара, потом Руна, Кассиан и Кристоф. С невероятно разными историями, шрамами и отношением к приемным родителям Мини и Грегу. Единственным общим звеном был лишь факт, что все ребята рано или поздно вернутся в родные семьи.
А Мини поила их свежим коровьем молоком. Выглаживала суховатыми руками их недоверие, расправляла своими объятиями сгорбленные спины подростков, вытряхивала остатки стресса из ребят верхом на лошадях и забывала дышать, когда у того или иного ребенка иногда вырывалось такое непривычное " мама".
И все чаще листала свои записи, где на одной страничке было вклеено фото их с Грегором первенца Марка и подпись " любить до 15.07.2000". Именно в этот день мальчуган подлежал возврату обратно.
Гермина все чаще вздыхая признавалась вечерами Грегу, что "побыть" мамой намного больнее, чем ею не стать. А Грег зарывался щетиной в ее ложбинку между шеей и плечом и нанизывал момент на ресницы. По локти в нее, единственную, подымался выше магнолий, выше запаха от магнолий, и летел, будучи счастливым от того, что все сбылось.
15 июля Марк не ушел из-за собственных родителей, которые получили дополнительный строк . 15 июля ушёл Грег, просто не поднявшись с кровати утром.
А Мини сидела в охапку со всеми своими детьми вокруг постели и никак не могла понять, как он мог решиться на такое! Поменяться с Марком местами? И попрощавшись с ней вечером словами " я люблю тебя больше всего!" не договорить до конца, что только до 15 июля? Как же так ....
Магнолии рождались и умирали, свечи на сочных тортах размножались из года в год, первым ушёл Кристоф, потом Джесси и Руна, Мара, Кассиан, в конце Марк. Они плакали, обнимали со всех сторон, стояли одной ногой в совершенно чужом "дальше", называли мамой, так до конца и не осознав, что сами слепили ее такой: с теплым животом и нежной щекой.
А маленькая женщина гладила каждого по волосам, пытаясь объяснить, что она для них лишь путь, так и не осознав, что на одной дороге спотыкаешься и теряешь ориентиры, а на другой вдруг понимаешь, что тебе дано 320 в обгон, которые для себя не открыл только потому, что тебя таскали по выбоинам через дебри.
Парадоксально, но зачастую именно то, чего мы боимся больше всего, должно стать смыслом нашей жизни.
Она больше всего боялась стать плохой мамой, и она вообще не умела любить.
Присоединяйтесь также к группе ТСН.Блоги на facebook и следите за обновлениями раздела!