Угледар до полномасштабной войны протестовал против "русского мира", а во время вторжения стал форпостом и был разрушен

Форпост, прикрывший мирные города. Сегодня в ТСН история обычного шахтерского городка в Донецкой области. Когда-то там было 15 тысяч человек, и жители города устраивали акции, чтобы не пустить к себе "русский мир", боролись с московскими церквями и хотели видеть свой город современным и стильным. Речь об Угледаре, в котором уже десятый месяц держат оборону "Черные запорожцы" 72 бригады.

Свою машину бойцы называют призраком города, потому что она старая, со следами обстрелов, но "Черные запорожцы" говорят, фартовая машина - отезжала с самого начала боев за этот город. Владимир и Александр уже не посчитают сколько рейсов совершили, сколько завезли бойцов, сколько вывезли раненых и убитых.

По дороге в город все села настолько избиты, что у них трудно понять, какими же они были раньше.

В первые минуты в городе группа ТСН попадает под обстрел — неподалеку падают три вражеских мины 120 калибра, они едва успевают вскочить в подъезд. "Обстрелы не прекращаются каждый день, 200 снарядов каждый день летит", — рассказывают бойцы.

Это был промышленный городок, построенный под шахту, с многоквартирными домами – теперь черными и целыми вываленными подъездами. Картина в городе сейчас очень напоминает Чернобыль, но еще сожженнее, еще разрушеннее. "Каждый день меняется ландшафт. Можешь проходить вдоль балкона и на тебя балкон упадет”, — рассказывает боец Василий, сопровождающий в Угледаре съемочную группу.

Еще в 2016 году здесь был тыл, но рядом постоянно обстреливали Марьинку, летели снаряды из Донецка – он в 30 километрах по прямой, но сюда не долетали. Здесь развлекались дети, гуляли взрослые.

В некогда типичных девятиэтажках местами нет целых подъездов, человеческие дома превратились в груду камней. Город просто невозможно узнать, как и местные храмы.

Здесь всегда была борьба против московских церквей – на городок их было четыре.

Пытались построить еще две, но жители протестовали – устраивали акции протеста. Но московским церквям все равно выделяли землю.

Местные власти устраивали общественные слушания, на которые наиболее свирепых оппонентов церкви не пускали. Московские попы как аргумент цитировали российских исполнителей – о золотых куполах.

Городской голова делал вид, что никакого московского патриархата в Украине нет. Теперь так точно, потому что русский мир русскую церковь и уничтожил.

Угледар держат украинские бойцы и местные

В одном из укрытий разбитого подъезда дежурит Ольга – некогда медсестра стоматологического кабинета, теперь медичка "Черных запорожцев".

Она не просто оказывает помощь раненым, здесь речь идет именно о спасении. “Я в декабре вернулась после тяжелого ранения, я семь месяцев была на больничном и вернулась назад, я не могу без своих ребят. Каждый боец - это частица моего сердца и у меня за каждого болит душа, когда вместе с ними мне легче, если я еду, то у меня сердце разрывается, когда я здесь рядом, то уверена, что все будет хорошо”, — убеждает она.

Помогать приходится не только военным, но и местным гражданским – их здесь остается около восьми сотен. "В подвалах, в погребах, стройки разрушились, преимущественно люди после 60, они говорят, я в этом месте родился, я не буду переезжать", — рассказывает медсестра.

Светлана Васильевна одна из тех, кто не уехал. Ее дом — это один из уцелевших гаражей, от ее квартиры осталось две стены. Ее подъезд полуразрушен, а соседнего после очередного прилета вообще нет. "Соседи здесь мои были, погибли", — рассказывает женщина.

Светлана Васильевна рассказывает, что ее сын и племянник в вооруженных силах, поэтому с горожанами есть конфликты – из оставшихся, некоторые ждут россиян.

Читайте также:

Год российских лагерей, а затем названа семья: понадобилась спецоперация, чтобы вернуть маме украденного оккупантами сына

Воды нет, обстрелы, а в заминированную ЗАЭС — подать рукой, но никопольцы не решаются выезжать

Экспериментальная терапия бойцов в Ровно дала неожиданный результат, поразивший даже медиков: в чем фишка