"Такой выброс адреналина, что ты не замечаешь трупы": боец Нацгвардии вспомнил выход из Дебальцево

"Такой выброс адреналина, что ты не замечаешь трупы": боец Нацгвардии вспомнил выход из Дебальцево

Журналист телеканала "2+2" Дмитрий Мороз в годовщину боев за Дебальцево пообщался с бойцом, которому удалось преодолеть "котел достоинства".

Различных интервью об участии украинской армии в боях за Дебальцево опубликовано множество. Из этих текстов мы можем составить почти полную картину того, что произошло в том аду 5 лет назад. И, в том числе, много таких текстов написал в сюжетах или иных формах и я. Но на днях на фронте, уже 5 лет спустя, я записал еще одно такое интервью с бойцом Вадимомом Гришаком, который в начале 2015-го служил в Нацгвардии. Вадим служит и по сей день, но уже в ВСУ, и в перерыве между боями под Горловкой он поведал мне много действительно интересных деталей своего короткого пребывания в осажденном городе. Короткого, но такого яркого. Всего несколько дней, которые показались ему вечностью. Я не хотел бы публиковать еще одно интервью, которое затеряется среди множества других, чтобы просто «закрыть гештальт» по теме Дебальцево, но этим текстом не поделиться я точно не мог. Дело в том, что в этом человеке меня привлекло... хотя нет, не так: меня поразило то, как он пять лет спустя говорит об этом. Это было так, будто он только что вышел из этого котла на разбитом "УРАЛе", а я стою с ним на перекрестке возле Луганского и записываю все это на микрофон.

Не знаю, может, это я все слишком эмоционально воспринимаю - возможно, но это не мой пересказ, не моя интерпретация услышанного. К счастью, сейчас есть такие чудеса техники, как видеокамеры, и несколько частей этого интервью вы сможете увидеть сами. Это настолько эмоциональная передача воспоминаний, что у меня сложилось впечатление, будто Вадим до сих пор там, в Дебальцево.

И единственное, о чем я жалею - что не поговорил с ним больше, потому что каждая буква о тех событиях - сейчас не просто печатный знак: это документ, который свидетельствует о преступлениях соседней страны против нас, против украинского народа. Читайте, смотрите, судить Вам!

Мы встретили Вадима на одной из позиций под Горловкой. Его ротный сказал, что Вадим служил в Дебальцево и мог бы поговорить с нами об этом. Не теряя времени, я сразу поехал туда. Уже на месте стало известно, что он не очень хотел с нами общаться. Все вместе мы посидели немного в штабе у командира, и за чашкой кофе я успокоил его, что я не русский журналист и не имею отношения к украинским телеканалам, находящимся в орбите пророссийских олигархов. Для него это было очень важно.

Фото: ТСН

Приказ

Нас подняли 13-го января по тревоге ночью в Харькове. Сказали, что якобы в оперативный резерв в Славянск, но все всё понимали, потому что тогда по телевизору у всех на слуху было только Дебальцево, и к тому же ночью... Когда мы уже заехали в село Луганское, мы должны были идти по этой трассе, которую простреливали с Логвиново. Нам очень повезло, что нас остановил какой-то разведчик и сказал, мол, перед вами колону разбомбили. Многие тогда отказались ехать - понимали, что едем в кольцо. Офицеры отказывались. Ладно мы, мобилизированные, патриоты, но страх тоже, понимание, что ты погибнешь... Отказывались многие. Мы потом простояли до ночи, и нас через Мироновское окольными путями завезли в Дебальцево.

Когда мы приехали - заняли какой-то пост, ночь переночевали и поехали на вокзал. Мы заняли тогда его. Когда мы заезжали, он был красивым архитектурным строением, казался замком, но когда мы уходили оттуда, там уже были руины. И в ночь на 15 число ждали: все думали, что будет перемирие. Все ждали, что же будет в Минске. Ну да, полчаса побыло это затишье, и потом, как никогда, начала арта еще яростней работать. И тогда поняли, что перемирий не будет.

15-го утром мы пошли на зачистку. Там был тоннель под этими путями, от вокзала мы сколько-то проехали. Присоединились к какой-то группе. 128-я там была. Они пошли вперед в тоннель, их там подорвали. Мы тормознули перед тоннелем, ждали. Потом подъехали с "Креста" (название блокпоста - ред.) танчики, проехали в тоннель, растолкали разбитые машины. Немного постреляли, но в город не пошли. Потому что городские условия не позволяют танкам работать: их могут подбить из каждого окна.

Ночь настала, нам сказали охранять танки. Движение прекратилось. Темнота. Тогда был январь не такой, как сейчас: был ветер, мороз. Смотрим, ангар стоит. Зашли в ангар, и через 10 минут по этим танкам ударили "Грады". Мы из ворот этого ангара только и увидели залпы да вспышки. Потому что когда "Грады" работают, не слышно ни выходов, только "фу-фу-фу-фу", вот это шуршание. Повезло, что одному только танчику пробило бак, вреда не нанесли, но если бы мы стояли около машин… там нас было много. Это какой-то счастливый случай. И сколько же таких моментов, когда просто отошел…

Например, мы тогда вернулись после этой зачистки ночью опять на вокзал, поднялись на верхние этажи, там были ВИП-точки. А до этого приказ поступил: с верхних этажей всем спуститься. Мы были на зачистке и этого приказа не слышали, ночью поднялись, переночевали, а под утро опять начали стрелять "Грады", и получилось, что слева разнесло лестницу, справа - комнату, а посередине были мы. Понимаешь, что ты ходил под Богом, то есть твоя судьба от тебя попросту не зависит. Какой-то фарт.

Еще был случай. Когда мы с вокзала отошли на "Крест", нас тоже вывели прикрывать, потому что сепары уже подбирались поближе. И тоже: вывели, артиллерии не сказали, и получилось, что и спереди наши стреляют, и сзади свои же по нам тоже стреляли. Но этого, конечно, вы не покажете. Минометы накрыли нас, а мы - Нацгвардию. Неразбериха. Повезло, что когда свои накрыли, получилось так, что там были только трехсотые. Как оно там называется? «Дружеский огонь»?

Еще момент. Мы от вокзала отступили, ночью арта работала - и тут поступает приказ возвращаться на вокзал. Якобы там осталась наша разведгруппа, хотя мы знали, что разведчики следом за нами выходили. И уже прошло полтора дня, уже понимали: вот они, приближаются. Но слава Богу, что работала их арта, мы пережидали. И все офицеры поняли, что это приказ в никуда. В 2 ночи арта перестает работать, прибегает кто-то из 128-й и говорит: "Мы уходим. Вы как хотите, хлопцы, у нас приказ – выходить!" А перед этим мы видели, что из Углегорска отошла наша колонна. То есть мы уже Углегорск оставили! Наш капитан давай выяснять приказ, уточнять, а этот подполковник куда-то делся уже, который приказ отдавал. Короче, мы присоединились к этой колоне, которая шла из Углегорска. У нас тогда еще МАЗ был, без сцепления, правда. Порвало сцепление, но водителю уважуха, что он смог ехать на этой машине.

Выход

В 2 ночи колонна собиралась. Мы там как консервы в эту машину забились. А перед этим тут арта работала. Вся эта машина, наш МАЗ - как решето. Мы сидим в нем, понимаем, что может возобновиться опять обстрел, и накроет. И полчаса вот этого простоя мы были на нервах.

Наконец поехали. То туда поедем, а там засада, разворот колоны; то в другое место. Это ночью. А в 5 утра, когда уже рассвело, смотрю: за нами едет танчик наш, "беха" (БМП-2), с людьми при амуниции. Вдруг из зеленки взвод выскакивает в белых повязках (белые повязки носят пророссийские боевики, кадровые российские военнослужащие - ред.). Приняли бой, наш водитель сразу в поле свернул. Проехали 100 метров, и тут наш МАЗ сел. Мы его бросили. Слышим - бой приняли ребята. Смотрим: колонна наша идет, а сбоку еще одна. Мы туда тоже как консервы набились. Едем дальше по проселочной дороге - там тоже сепары встретили, блин. Продумано. Ту дорогу, по которой мы заходили, они перекрыли. Такой проход: справа - яр, слева - поле. Нас в этот узкий коридор пропустили, а впереди сделали засаду и начали из-за яра по нам из пулемета палить. Водителя сразу убило. Хаос, пока этот борт открыли... Все: "Ай!", "Ой!", кому-то там куда-то попало, передо мной человек спрыгнул, замешкался, - бух! - как мешок.

Я в снег через него нырнул, Андрюха, мой друг, вообще скатился и упал. Один из солдат спрыгнул и стоит. Не знаю, ступор поймал, наверное. Хаос. Все начали стрелять. Очереди. Кто-то кричит: «Хорош!».

Боец Нацгвардии вспомнил, как с собратьями выходил из Дебальцевого

Боец Нацгвардии вспомнил, как с собратьями выходил из Дебальцевого

"Бэха" (БМП-2 - ред.), которая впереди шла, развернулась, едет, раздвигает машины. Отступаем. Смотрю, наша колонна развернулась. Мы за ними. Идет какой-то "УРАЛ" с бортами, пустой. А водитель второго "УРАЛа" погиб.

Единственное - речушку с трудом переезжали. Там и четверка застряла, ее подорвали там. Взрывалось там, феерверк такой был с машиной. Наш водитель "УРАЛа" с разгону давай речушку переезжать, переднее колесо лопнуло. Помните видео, где машина без колеса заезжает? Я в ней ехал на одном ободе до Бахмута. И хорошо, что был лютый мороз: земля была как бетон. Потому что так бы были плачевные последствия, даже было бы, наверное, как в Иловайске.

Как в кино

Смотришь на это все и как-то мимо себя пропускаешь. Грубо, конечно, но вот сейчас так вспоминаю, будто это не со мной было. У тебя такой выброс адреналина, что ты не замечаешь трупы в машине. Это уже в Артемовске я вышел - рука тряслась. Понимаешь, что это чувство самосохранения, тебе просто некогда было на это все отвлекаться. А потом прокрутил все, когда уже закончилось. И даже когда в Дебальцево заходил, то подумал: как в кино, как в Сталинграде. Даже не хочу вспоминать. Одно я скажу: не согласен с названием «плановый отход». Принималось все на среднем уровне офицерского состава.

Похожие темы:

Следующая публикация