Последние

Больше новостей

Популярные

Больше новостей

Комментируют

Больше новостей
Если взялся помогать, помогать нужно всем, даже тем, кто за "ДНР" и "ЛНР"

Волонтер Леся Литвинова о беженцах, поддерживающих сепаратистов, и о преодолении своих страхов – в эксклюзивном интервью ТСН.

В первой части интервью координатор киевского Центра помощи беженцам рассказала,  как переселенцы переживают то, что с ними произошло, почему нельзя с ними нянчиться и как спастись от эмоционального выгорания. Сегодня о том, каково проводить дни и ночи на Майдане, будучи беременной, как ее могли посадить за "наркоту" и почему она, режиссер по профессии, не может снять фильм про войну.

- Социальный психолог Олег Покальчук говорит, что с переселенцами, в том числе, поддерживающими сепаратистов нужно разговаривать, как с собственными детьми. А у вас есть  рецепт общения с теми, кто приходит к вам за помощью, но душой и мыслями по другую сторону баррикад?

- Во-первых, тут никто из беженцев свои политические взгляды не озвучивает. Было пару таких попыток. Без особого пафоса мы сказали, что, ребят, мы придерживаемся другой позиции. Можем кричать друг на друга, можем разойтись мирно. Я искренне считаю, что если взялся помогать, помогать нужно всем, даже тем, кто за "ДНР" и "ЛНР". Я не знаю, те ли это старики и женщины, которые под танки ложились, преграждая путь нашей армии, мне не важно. Человек в проруби тонет, мы у него паспорт спрашиваем или руку подаем? Наверное, руку. Никто не заслужил того, что сейчас здесь происходит. Я думаю, что большинство тех, кто кричал, что да здравствует великая "ДНР", сейчас сильно в этом разочарованы.

- Вы не раз говорили, что ситуация по поводу отношения к беженцам подогревается искусственно.

- Если будете внимательно это отслеживать, вы увидите, что несколько одинаковых сценариев. Первый о том, что кто-то вывесил флаг "ДНР" или "ЛНР" на балконе дома, где его приютили. Второй – как кто-то случайно увидел в соцсетях, как переселенцы называют киевлян бендеровцами или укропами, и третья – как кто-то привез беженцам еду, а они спросили, где сигареты и бухло. Вот три одинаковых истории в разных интерпретациях кочуют по интернету и телеку.

-Кому это выгодно  и зачем?

- Тут трудно сказать. Может, раскачивается ситуация в стране, чтобы стравливать людей друг с другом и дальше. А может эти истории придумывают те, кому важно оправдать себя за бездействие.  Собственную отрешённость от событий тоже нужно как-то самому себе, не окружающим, мотивировать. "Я не хочу помогать, это чужие люди, которые плохо себя ведут" – это тоже позиция.

- Вы ее уважаете?

- Нет. Если будет гореть многоэтажка, там обязательно окажутся алкоголик, наркоман, сутенёр, проститутка, педофил еще кто-то. Мы будем разбираться или вытаскивать людей? Потом если столкнемся с проблемой лицом, будем ка-кто решать. Но сейчас дом горит. Давайте жильцов спасать.

- Есть такой российский ученый Андрей Пионтковский, ярый оппонент путинского режима и горячий поклонник Украины и нашей революции. Так вот он говорит, что Украина по отношению к Востоку должна занять такую же позицию, как  и по отношению к Крыму. Это оккупированная территория, мы ее вернем, когда будет возможность, но сейчас ответственность за нее нести не можем, это прямая обязанность РФ, как оккупантов. Как вы считаете, это правильный подход?  

- Неправильный. Это не оккупированная территория. Это территория, на которой идет война. Хорошо, если сейчас отвести наших ребят, то за что они гибли. А мирные жители за что гибли? Многие, кто там остался, говорят: "Пускай меня в моем доме убьют, но пускай это все закончится". Это те, кто не уехал по объективным причинам, например, из-за лежачих родственников, за которым нужен уход. А есть несколько моих знакомых ребят, которые в мирное время воолонтерили в детдомах и не могут оставить деток, продолжают к ним ездить.

- Я знаю, что ваша Варя – ребенок революции. Вы фактически всю беременность провели на Майдане. Вам не было страшно?

- Во время первого вече я боялась, что кто-то меня стукнет, пнет. А дальше я просто перешагнула порог внутренних страхов, за которым уже было понятно, что вариантов все равно нет. Первый серьезный переломный момент был, когда у моего дома четыре дня дежурили беркутовцы. Я четыре дня не жила дома. Единственное, чего я очень сильно боялась, чтоб они не вошли в квартиру. У меня на том этапе дома был маленький домашний госпиталь, у меня наркоза было ... там даже не надо было ничего придумывать, можно было сразу сажать за наркоту.

А второй переломный момент наступил после ночи с 18 на 19 фервля. Утром 19-го мы узнали, что у сестры на рассвете погиб свекр. Поэтому 19, 20 феврля, расстрелы, снайперы…Уже было понятно что все пошло на финальный виток – либо мы их, либо они нас. Варьку было жалко. Мне очень хотелось, чтобы она успела родиться.

- В срок?

- Вообще. Живот не отстегнешь и дома не оставишь.

 -А сейчас что вы чувствуете? Она  же фактически растет на Фроловской. У вас нет внутреннего протеста в связи с этим? Что чего-то ей  не додаете?

- Наоборот, она получает больше, чем среднестатистический ребенок ее возраста. Она растет в коллективе, у нее масса эмоций, на свежем воздухе, она ни разу не болела.

 - Вы режиссер по профессии. Наверняка сюжеты и идеи приходили в голову. Но говорит, что не снимаете, потому что не складывается пазл. Почему? 

- Потому что, сколько людей, столько историй. Это нереально. Нет всей картины войны. Для кого-то это война Украины с Россией. Для кого-то это гражданская война, для кого-то партизанская. Для кого-то это не война вообще.

 -Когда закончится война, вы вернетесь в профессию? Или теперь социальная работа вам стала ближе?

- Вернусь. Хотя кто его знает, сколько это будет длиться, и сколько еще потом мы все выгребать будем.

Беседовала Екатерина Иванова

От редакции: карточка Приват, которая обеспечивает работу киевского Центра помощи беженцев на Фроловской. 5363 5423 0194 1424 Коваль Александра.

Оставьте свой комментарий

Выбор редакции