Стокгольмский синдром

Стокгольмский синдром

Некоторые любят погорячее, некоторые – построже. И все бы ничего, если бы знать, что именно любят, а не боятся. Кристина Абрамовская проводит параллели.

В августе 1976 года в Стокгольме сбежавший из тюрьмы заключенный ворвался в банк, ранил полицейского и захватил в заложники четырех человек. Он требовал оружие, деньги, машину и доставить своего сокамерника из тюрьмы. Напарника тут же доставили; но с оружием и деньгами была напряженка. Тогда преступник стал угрожать убить заложников – когда полиция проделала в потолке помещения дыру, чтобы пустить газ, он надел на заложников петли и грозился их повесить в случае штурма. Через пять дней газовая атака все-таки была проведена, захватчики сдались и заложников освободили.

Но в этом ЧП всешведского масштаба было нечто, что привело полицию в недоумение, а вскоре – и в полное отчаяние. А именно – поведение заложников. Через два дня, проведенных взаперти, после неиллюзорных угроз их убить, они вдруг стали критиковать действия полиции, защищать своего захватчика, вплоть до того, что одна из заложниц позвонила премьер-министру страны Улафу Пальму и требовала выполнить все условия преступников. После освобождения четверка заявила, что захватчики не сделали им ничего плохого (ночь с петлей на шее благополучно стерлась из памяти), и они боялись не их, а напротив, полицию (!!!). По некоторым данным, бывшие заложники даже потом скинулись преступникам на адвокатов!  

Этот парадокс вскоре получил название "стокгольмский синдром": но само явление было описано еще в 1936-м Анной Фрейд как "идентификация с агрессором". Это один из способов защиты психики в стрессовых ситуациях – жертва пытается оправдать своего насильника, "войти в его положение", чтобы легче пережить агрессию, "слиться с ним", попытаться предугадать его действия и попытаться их смягчить.

Очень широкое применение (если можно так выразиться) стокгольмский синдром находит в семьях, где практикуется системное насилие. Многие сторонние наблюдатели не могут понять, как женщины годами живут в атмосфере страха, побоев и унижений (даже моральных издевательств), и не только не уходят, но и продолжают боготворить своего насильника – хоть всем вокруг очевидно, что отношения нездоровые и разрушительные. Кстати, сам Зигмунд Фрейд считал идентификацию с агрессором основой Эдипового комплекса: не в силах победить довлеющего над всеми отца, сын начинает мечтать о том, чтобы занять его место. Именно из-за стокгольмского синдрома (в том числе) милиция так не любит выезжать на семейные драки: вскоре женщины забывают о синяках и ранах, становятся на сторону своего мучителя и начинают проклинать правоохранителей на чем свет стоит.

Ничего вам это не напоминает? "Оставьте нас в покое! Хватит бомбить Донбасс! Зачем украинская армия разрушает наши дома и убивает наших детей? Мы хотим мира! Киев во всем виноват, в том, что у нас нет пенсий, работы, наши дома лежат в руинах!" При этом забывается, кто принес войну в их дом, из-за чего сейчас на Донбассе страх, безработица и умирающие от голода пенсионеры. Жители остальной Украины недоумевают, почему жители так называемых ЛНРДНР не видят очевидного? А ведь ответ прост: жители целого региона стали заложниками кучки бандитов и авантюристов, со всеми вытекающими последствиями в виде типичного стокгольмского синдрома. Защищать террористов, требовать выполнить все их безумные прихоти, считать, что боевики правы в своих притязаниях, бояться освободителей – все это было ярко описано выше. Только масштабы поменялись – вместо четырех человек – несколько миллионов. Более того, я знакома с людьми, которые с началом референдума в ЛНРДНР сбежали в более безопасные места, возмущенные действиями боевиков. А потом все-таки вернулись (квартира, должность). И через пару месяцев жизни в "непризнанных республиках" они уже вовсю ненавидят Украину, которая "ничего не понимает, что происходит здесь – с одной стороны, нас бросила, с другой – бомбит!"

Как же избавиться от стокгольмского синдрома – как на уровне семьи, так и на уровне целого социума? К сожалению, выход только один – осознание агрессора как агрессора, а себя – как жертвы. И потом как можно скорее дистанцироваться от травмирующей ситуации: чем дальше, тем стокгольмский синдром лучше лечится и быстрее проходит (не без помощи психолога, кстати).

Следующая публикация