Перейти к содержанию
Дедлайн Зеленского на окончание войны: почему не удалось достичь мира — что думают эксперты и первый президент Украины
  • Количество комментариев 3
  • Количество просмотров 1998

Кравчук считает, что Россия не хочет идти дорогой мира. Эксперты считают, что надо менять Минские договоренности.

Мы приближаемся к первой годовщине встречи Владимира Зеленского с Владимиром Путиным в рамках Нормандского формата 9 декабря в Париже. Чуда за этот год не произошло. Зеленский так и не смог рассмотреть в глазах Путина желание прекратить войну. Кремль умело играет на заявлениях украинского президента, используя вопрос обмена пленными и режим тишины, как разменную монету, чтобы принудить Украину к уступкам.

В первой части большой статьи ТСН.ua подвел итоги нашего движения к миру, оценил попытки кабинета Зеленского пойти на уступки России и спрогнозировал дальнейшее развитие событий. Во второй части читайте комментарии экспертов и первого президента независимой Украины, руководителя украинской делегации в ТКГ Леонида Кравчука.

Леонид Кравчук, первый президент независимой Украины, руководитель украинской делегации в ТКГ

Уже шесть лет идет война, и шесть лет идет работа в Нормандском и Минском форматах. В Нормандском формате собираются главы государств и правительств. Последняя встреча в таком формате была, как известно, 9 декабря 2019 года. Мы как раз приближаемся к годовщине. Важно отметить, что это была встреча после трехлетнего перерыва. Потому что тогда президент РФ Владимир Путин заявлял, что не хочет и не будет встречаться с президентом Петром Порошенко. Это была официальная позиция российского президента, потому Нормандский формат не работал три года.

Зеленскому удалось его разблокировать. Благодаря последовательной и системной работе наконец была встреча в Париже, были приняты соответствующие решения. Сказать, что они выполняются всеми участниками — было бы преувеличением. Но Украина в целом выполняет договоренности, которые были приняты в Нормандском формате.

Реально самое важное, чего удалось достичь, это 22 июля 2020 года, когда было принято очень важное решение о всеобъемлющей тишине. Насколько я анализировал ситуацию, возможно, впервые за все шесть лет было принято такое масштабное решение, которое начало выполняться. До сих пор также принималось немало решений, но через некоторое время та сторона, особенно российско-ордловская, я ее так называю, делала все, чтобы разрушить договоренности. Затем снова начинались масштабные обстрелы, гибель людей, кровь, ужас ...

Если сравнить с теми периодами, когда были масштабные военные действия, то выполнение договоренности 22 июля привело к значительному улучшению ситуации. Но сказать, что это идеально выполняется, нельзя. К сожалению, идеально она не выполняется не потому, что этого не хочет Украина, а потому что это блокируется, или ищут различные причины и какие-то предварительные намеки на то, что, мол, Украина не хочет выполнять достигнутые договоренности. Но это сплошная ложь. Уже в те несколько месяцев, которые я работаю в ТКГ, дают мне возможность подтвердить, что Россия не хочет идти дорогой мира так, как это предусмотрено не только Минскими договоренностями, но и Нормандскими, а также принципами и нормами международного права.

Сергей Солодкий, первый заместитель директора Центра "Новая Европа"

К сожалению, чуда не произошло, но оно и не могло произойти. Очевидно, Владимир Зеленский искренне верил в возможность урегулирования конфликта. Не менее очевидно, что он прилагал максимальные усилия для того, чтобы Украина возобновила территориальную целостность, суверенитет, и наконец был восстановлен мир. Совершенно очевидно, что была значительная часть украинцев, наблюдателей за рубежом, которые верили, что изменение имени президента скажется на российской политике в отношении Украины.

Наверное, прошло достаточно времени, чтобы даже самые ярые идеалисты поняли, что мир в Украине зависит не от украинской власти, как и мир, например, в Молдове, не зависит от политиков в Кишиневе. Пока не появится политическая воля Кремля к урегулированию, мы не заметим продвижения.

Российская верхушка сразу, как только Зеленский стал президентом, дала понять: либо украинская сторона принимает весь пакет требований России, или же ничего не изменится. Спешка, с которой украинская власть взялась за выполнение российских ультиматумов, была слишком заметна и, возможно, это вдохновляло Москву к выставлению требований — это сказывалось и на одностороннем отводе сил, и на согласии на "формулу Штайнмайера". В Москве, похоже, надеялись, что так же быстро достигнут и других целей — заставят Киев напрямую говорить с российскими представителями Донецка и Луганска, надавят на Украину по одобрению всех актов, которые бы предусматривали получение особого статуса временно оккупированными территориями.

Конечно, на это украинская верхушка не может пойти (по крайней мере, не в том виде, как это продвигает Москва) — общество просто не восприняло и не приняло бы такое развитие событий. Последний год стал годом отрезвления и, возможно, взросления тех, кто еще верил, что определенными уступками с украинской стороны можно добиться мира. Мы видели недавнее заявление МИД Франции и Германии, которое четко показывает, кого сейчас поддерживают ключевые посредники. Немецкая и французская дипломатия в целом одобрительно относятся ко всем шагам Украины, связанных с защитой и поддержкой граждан, оказавшихся на оккупированных территориях. В этом смысле можно положительно оценить тот факт, что Киев не потерял поддержку главных партнеров и союзников. Санкции против России продолжаются и даже приумножаются (если, в частности, вспомнить об американских мерах по "Северному потоку-2").

Будем надеяться, что приход к власти Джо Байдена также повлияет и на изменение подходов к России. Пришло время реанимировать так называемый "Кремлевский доклад" (продолжение американского санкционного закона CAATSA, по которому Минфин в января 2018 года опубликовал перечень политиков и олигархов, которые имеют связи с Путиным. — Авт.) и ввести санкции в отношении окружения Путина, олигархата, связанного с российской властью. Уже не должно быть ни у кого иллюзий — нынешняя российская власть не имеет никакого желания к достижению компромиссов.

Мария Золкина, политический аналитик Фонда "Демократические инициативы" имени Илька Кучерива

За этот год переговорная позиция Украины стала более хладнокровной. Нормандский саммит, подготовка к нему, его проведение и несколько месяцев после него характеризовались политической лихорадкой. Причем украинская сторона была инициатором, а российская это всячески использовала, чтобы выжать из Украины политические компромиссы. После этого наша позиция стала более спокойной, наши переговорщики поняли, что энтузиазма исключительно украинской стороны мало.

Россия стоит категорически на идее прямого диалога (Киева с представителями ОРДЛО. - Авт.), отсутствия контроля Украины над границей, максимально широкого особого статуса, закрепленного не только в законе, но и на уровне Конституции Украины. То есть, уровень российских требований за эти полтора года президентства Зеленского не изменился. А вот переговорная позиция Украины претерпела серьезные изменения: от побыстрее и практически на любых политических условиях, к взвешенной и достаточно рациональной.

Хотя в окружении Зеленского еще есть серьезные сторонники широкого политического компромисса, но также есть и определенные обстоятельства. Есть позиция Германии, которая якобы только модератор, но категорически против асимметричных уступок Украины и не хочет участвовать в таких компромиссах. Есть украинская внутренняя позиция, политические партии, элиты, эксперты, волонтерское и среда ветеранов, которые активно выступают против компромиссов с РФ. И главное — есть украинское общество. Идея Зеленского о мире любой ценой наталкивается на ненужность у большинства жителей Украины. Он сделал неправильный расчет в работе с общественным мнением.

За этот год украинская сторона оставалась инициатором активного диалога. Но как только Россия поняла, что широких политических уступок не будет, динамика переговоров начала буксовать. Поэтому и итоги парижского саммита до сих пор не выполнены. Обмен "всех на всех" — это разменная монета, которую РФ никогда не отдаст без серьезного политического решения о реинтеграции этих территорий.

Ожидаю, что 2021-й станет годом окончательного вывода на международный уровень идеи обновления Минских договоренностей. Из всех сценариев я это вижу как основной. Судя по всему, наши переговорщики тоже делают на него ставку. Идея Кравчука с этим "Планом совместных шагов", если и имеет какую-то позитивную ценность, то прежде всего в том, что на уровень переговоров сначала в ТКГ, а потенциально и в "Нормандии", выводит идею апдейта Минских договоренностей.

Новой Нормандской встречи в ближайшем будущем не будет. Украине она была бы выгодна, даже если бы там не было результата, но хотя бы, по крайней мере, удержать за собой идею о границе, разбить надежды РФ об украинской Конституции с особым статусом и предложить конкретные шаги по демилитаризации региона. Поэтому, когда динамика снижается, очень важно, на какой точке мы зайдем в заморозку переговоров. Я так вижу, что украинской стороне будет выгоднее остановиться на идее просмотра Минских договоренностей, застолбить это в памяти этих переговоров, заручиться поддержкой немцев, частично — новой администрации Байдена, и потом, даже если переговоры реально оказываются в полном тупике, ничего страшного. То, что надо было изменить в минских документах, уже вынесли на обсуждение и получили минимальную поддержку от наших партнеров. И я, в принципе, так и вижу логику этого процесса. Поэтому это будет год, когда мы остановимся на идее обновления Минска, но официально из него выходить не будем.

Алексей Мельник, содиректор программ внешней политики и международной безопасности Центра Разумкова

Устанавливая дедлайн в год, Владимир Зеленский не имел в виду достижение мира, а вообще срок жизни Минских договоренностей. То есть, если ничего за этот год не сработает, тогда план "Б". Есть определенные признаки того, что делаются по крайней мере какие-то шаги в направлении этого плана "Б", которого никто не видел. Но активизация деятельности в ТКГ, в частности заявления Кравчука, как раз могут свидетельствовать, что Украина осуществляет активные усилия, чтобы подтолкнуть к ревизии или попытки конкретизации разработки дорожной карты выполнения Минска.

Поэтому не имея плана, или даже процедуры выработки решений, соответствующих четкому критерию, называть какие-то конкретные даты очень опасно. Возможно, год назад Зеленский и сам верил, что будет прогресс. Но если за этим оптимизмом или смелостью не стоит кропотливая работа, тогда это действительно очень рискованный шаг. Хотелось бы верить, когда секретарь СНБО или президент делают заявления о наличии какого-то плана "А" или "Б", там сидят очень умные люди, у которых этот план есть, если они о нем говорят, или они хотя бы работают над ним.

От граждан в будущем одновременно много и мало чего зависит, потому что это как раз та сфера, где, очевидно, общество делегирует полномочия избранным на выборах руководителям, и надеется, что они оправдают доверие. Четких рычагов влияния на эти решения не так много. Кроме того, как также показывают соцопросы, граждане не всегда понимают, и не всегда должны, политические тонкости и угрозы, не вчитываются в международные документы и не знают международной правовой базы. Но и этого требовать от них невозможно. Поэтому то, что остается делать в этой ситуации, это просто смотреть на действия власти, внимательно анализировать, возможно, делать для себя выводы. То есть, понимать, что конфликт продолжается, что быстрого и простого решения нет, и через эту призму оценивать действия политиков.

Что нужно Украине в этой ситуации делать? Начнем с того, что простого решения и выхода из этого конфликта нет. Ни прямые переговоры с Путиным, ни всматривание в его глаза, ни просто прекратить стрельбу — конфликт от этого не завершится. Надо осознать, что этот конфликт надолго. Для России сейчас более выгодно его поддерживать, чем прекращать на тех условиях, которые могли бы быть приемлемыми для Украины. То есть, цена этого конфликта для России большая, но не настолько, чтобы Кремль изменил свою политику.

Я бы посоветовал посмотреть на замечательный документ, который подготовили для будущей стратегии НАТО-2030. Там есть анализ России, как угрозы. Если НАТО видит в России угрозу сейчас и на ближайшие десять лет, то, очевидно, что эти слова можно переводить на украинский язык, если у нас самих такого текста нет. Это двухтрековая стратегия НАТО отношений с Россией. Первый трек — это сдерживание и оборона. То есть, надо держать порох сухим, развивать Вооруженные силы, оборонительные способности, чтобы были средства сдерживания и обороны. Второй — держать окно для политического диалога. Украине нужно не просто держать санкции, но и развивать эту политику сдерживания России путем санкций так, чтобы для России цена этого конфликта с каждым годом становилась все выше. Это то, что можно трактовать как разговор с Россией с позиции силы. То есть, мы должны делать все, чтобы в конце концов подвести российское руководство к выводу, что им этот конфликт или какое-то нормальное сосуществование с Украиной было выгоднее, чем сегодняшнее состояние конфликта.

Видео Судьбоносная встреча: что такое "нормандский формат" и какие позиции займут мировые лидеры

Уже заранее есть ощущение: двое из четырех, кто завтра соберется за круглым столом, фактически умыли руки. Украинскому президенту придется говорить прямо с тем, кто начал эту войну еще с аннексии Крыма. Может ли Зеленский рассчитывать на поддержку Меркель и Макрона, чего ждать нам от этого обновленного "нормандского формата", и с какими интересами приехали в Париж переговорщики - детали в сюжете.  

Судьбоносная встреча: что такое "нормандский формат" и какие позиции займут мировые лидеры