Сила украинцев — в связях, а не в таблетках

Сегодня почти каждый украинец живет с тревогой, бессонницей, чувством опустошения или вины. Мы плачем, замыкаемся в себе, устаем от новостей и часто пугаемся: «Что со мной не так?» Нас приучили думать, что если ты не выдерживаешь, значит — «слабый» или «психически больной».

Но правда в противоположном: психика — это не механизм, который ломается, а живой орган, который борется за выживание. Когда человек видит смерть, потери, бессмысленность насилия — его сознание начинает искать способ выжить. Отсюда — панические атаки, галлюцинации, эмоциональное отчуждение или бессонница. Это не признаки «безумия», а сигналы системы, что организм пытается адаптироваться к невыносимому.

В философии это называют экзистенциальным кризисом, а не болезнью. И задача психотерапевта — не «вылечить мозг таблетками», а помочь человеку вернуть связь с собой, семьей, сообществом, смыслом жизни.

Современная научная психиатрия — это не диагнозы и не госпитали, а человечность, диалог и поддержка. Именно поэтому в большинстве стран мира отказались от советских методов «изоляции пациентов» и принудительного лечения. Там, где человека не ломают, а слушают, он восстанавливается в несколько раз быстрее.

Советская психиатрия — тень прошлого, которую Украина оставляет позади

Советская психиатрия никогда не была про лечение — она была про контроль. В СССР психиатрические лечебницы выполняли роль карательных учреждений. Туда отправляли не только людей с реальными психическими страданиями, но и тех, кто думал иначе. Диссиденты, художники, журналисты, священники — все, кто подвергал сомнению «линию партии» — получали штамп «замедленной шизофрении».

Такой болезнью советские «психиатры» объясняли даже способность мыслить самостоятельно. Это не метафора — именно так формулировал диагноз академик Андрей Снежневский, главный идеолог «карательной психиатрии». Тех, кто попадал в спецбольницы, кололи тяжелыми нейролептиками, держали в изоляции, избивали, лишали прав, иногда на годы. Никто не лечил — ломали волю, заставляли отречься от убеждений.

Именно поэтому в 1983 году Советский Союз был вынужден выйти из Всемирной психиатрической ассоциации (ВПА) — после международного скандала и обвинений в систематическом использовании психиатрии как инструмента политических репрессий. Это стало беспрецедентным случаем в мировой медицине: когда целое государство фактически было признано таким, что нарушает этические стандарты профессии.

Россия как правопреемница СССР никогда не проводила люстрацию в этой сфере. Она сохранила те же учебники, структуры, даже персонал. Многие нынешние «академики» российской психиатрии — прямые ученики карательных школ советского образца. Их система образования психиатров не отвечает европейским стандартам и не признается международным академическим сообществом.

После полномасштабного вторжения в Украину в 2022 году Европейская психиатрическая ассоциация (EPA) приостановила членство Российского общества психиатров, а ряд других профессиональных объединений опубликовали публичные заявления с призывом к санкциям против российских и белорусских структур, не осудивших агрессию. Это решение имеет не только политическое, но и этическое измерение: система, которая десятилетиями использовала медицину для подавления личности и оправдания насилия, не может считаться частью гуманистической науки.

Тем временем Украина делает прямо противоположное. Наши врачи и психотерапевты — члены ведущих международных ассоциаций. Мы интегрируем лучшие стандарты мира — Open Dialogue, EMDR, CBT, ACT, Gestalt, и все это — в открытом, доказательном, человечном формате. Украина фактически стала лабораторией новой психиатрии войны, где главное — не «изоляция» и не «таблетка», а человек в центре лечения. Мы учимся понимать симптом не как «поломку», а как язык, на котором говорит боль. Мы не закрываем — мы слушаем. И именно поэтому украинская психотерапия уже сейчас привлекает внимание европейских университетов как пример системы, которая лечит через доверие, солидарность и смысл, а не через страх.

Советская модель — это тень. Она еще где-то бродит в старых больницах, в бюрократии, в недоверии к психотерапии. Но новое поколение украинских специалистов каждый день эту тень развеивает. И, возможно, именно война дала нам шанс окончательно ее преодолеть — создать психиатрию, которая не калечит, а поддерживает.

После войны мы будем не больными, а сознательными: рождение новой украинской психиатрии

Сегодня психическое здоровье стало темой национальной безопасности. По оценкам Минздрава и ВОЗ, каждый второй украинец ощутил или почувствует симптомы тревоги, депрессии или посттравматического стресса. Но это не признак больной нации — это признак живой, чувствительной нации, которая прошла через ад и все еще чувствует. Психика реагирует на войну болью, потому что это ее естественная функция — показать, что нам не все равно.

В современной доказательной психиатрии мы все чаще говорим: не мозг лечит мозг, а люди лечат людей. Лучшим «антидепрессантом» является не таблетка, а теплый голос рядом. Доказано, что люди, у которых есть поддержка — семья, друзья, сообщество — восстанавливаются после травм в несколько раз быстрее. Именно социальные связи, доверие и взаимное присутствие уменьшают риск суицида, снимают тревогу, стабилизируют сон и аппетит. Человек начинает чувствовать: я не один, я — часть. И это — главный принцип новой гуманистической психиатрии.

Модель Open Dialogue (открытый диалог), которая сегодня активно внедряется в Скандинавии, Западной Европе и постепенно в Украине, базируется на простом, но революционном принципе: пациент, его семья и команда специалистов — равные участники лечения. Никто не изолируется, никто не принуждается к лечению. Психотерапевты приходят не «бороться с симптомом», а говорить с человеком, слушать его, понимать, какой смысл имеют его страхи, голоса или тревожные мысли. И именно через этот процесс диалога происходит исцеление.

Во время войны мы, украинцы, интуитивно создали собственную версию «открытого диалога» — через волонтерские инициативы, психологические центры, разговоры на кухнях и в окопах. Каждая рука, которая поддерживает, каждое «ты как?» — это акт терапии. Потому что война — это не только травма, но возможность возрождения солидарности. И именно эта солидарность сегодня лечит нас лучше любых медикаментов.

У Украины есть уникальный шанс — построить новую модель психического здоровья, в центре которой не фармацевтические корпорации и диагнозы, а человечность, образование, эмпатия, партнерство между врачом и клиентом. Мы можем стать примером для мира: как нация, которая прошла через войну и не сломалась, потому что вовремя поняла — самая большая сила не в таблетках и не во власти, а в способности быть рядом, слушать, обнимать и верить друг в друга. Мы не сломаны. Мы просто в процессе масштабного коллективного лечения. И лучшее лекарство в нас самих — в нашей человечности.

Автор: Владимир Русанов — врач-психиатр, психотерапевт, преподаватель НМУ им. А.А. Богомольца, член Европейской психиатрической ассоциации (EPA), Европейской ассоциации когнитивно-поведенческой терапии (EABCT) и Европейской ассоциации психотерапии (EAP).

Работает в направлениях когнитивно-поведенческой и экзистенциальной терапии, специализируется на помощи людям с тревожными расстройствами, ПТСР и профессиональным выгоранием во время войны. Как и большинство современных украинских специалистов, он убежден: будущее психиатрии — в диалоге, эмпатии и доказательной психотерапии, а не в устаревших методах принудительного лечения.