Почему так трудно говорить о сексе
"О любви не говори, о ней все сказано", — в наше время все сказано не только о любви, но и о сексе, но это не значит, что говорить о нем не нужно, считает Авдотья Разгуляева.
Я пишу о сексе уже несколько лет, и я могу говорить на эту тему так же легко, как о погоде, в режиме светской беседы. И мне казалось, что сейчас тема секса настолько у всех на слуху, что обсуждение вопроса ни для кого не представляет трудности, но я, оказывается, ошибалась.
У мужчин как-то с разговорами о сексе проще. Стоит мне произнести, что я пишу статьи на тему секса, мой собеседник тут же оживляется и просит об этом поговорить. Хотя я все же не думаю, что эта тема так проста для мужчин, как кажется. Чрезмерный интерес к вопросу обычно скрывает либо неудовлетворенность, либо какую-то проблему, либо и то, и другое. И я более чем уверена: мужчина с огромным азартом будет говорить о сексе, но вряд ли он готов говорить о своей проблеме.
Вообще, я заметила, что многие либо уходят от темы секса, либо зашучивают. И это также свидетельствует о каком-то напряжении. И действительно, долгое время о сексе говорить было не принято. Да и сейчас далеко не в каждой семье можно услышать, что мамы с папами говорят на околосексуальные темы в присутствии детей, легко отвечают им на вопросы и комментируют сцены близости, которые ребенок случайно застал на экране телевизора. Отсюда и привычка думать о сексе, как о чем-то запретном, о чем не говорят. И, мне кажется, здесь возникает когнитивный диссонанс. С одной стороны, отовсюду на нас обрушивается огромный поток "запретной" информации: эксплуатация сексуальных образов в рекламе, интимные сцены чуть ли не в каждом фильме и сериале, рубрики о сексе в любом глянцевом журнале. С другой стороны, говорить о сексе между собой вроде как неприлично. О последствиях этого диссонанса я скажу дальше.
От одного гинеколога я слышала ужасные истории о том, как во время ее ночных дежурств к ней поступают юные девушки с разрывами фолликул или разрывами влагалищ. И не только потому, что нет опыта, а и потому, что не может сказать про себя, что она чувствует во время полового акта, как ей приятно или неприятно, а как ей вообще больно. И это прямое следствие того, что говорить о сексе не принято — ни в ходе светских разговоров, ни во время самого полового акта. То есть в поле секса много, и заниматься сексом считается нормой, а вот обсуждать это друг с другом в личных контактах никто не учит. Я уже не говорю о том, что для многих до сих пор симулировать оргазм — это нормально, а честно проговорить партнеру, что с оргазмом беда, не клеится что-то, и обсудить эту проблему не получается, страшно.
И здесь мне очень интересен парадокс. Мы впускаем в свою интимную сферу мужчин, которым не доверяем настолько, чтобы говорить с ними о "запретном". Мы открываем свои границы, при этом не научившись заявлять, что с нами можно и что нельзя делать после того, как мы впустили в свои границы постороннего. И потом знаете, что происходит с этими женщинами? Они начинают обижаться, если что-то происходит не так, как они нарисовали в своих фантазиях, они копят обиды, если пришлось терпеть боль, грубость, недостаток внимания и нежности. Эти обиды переходят в нежелание секса, в женские болезни, в ненависть к мужскому полу. Это примерно как если бы мы пустили в свой дом постороннего, но не объяснили бы, что в нашем доме принято снимать обувь, мыть руки перед обедом и пользоваться салфетками, закрывать крышку унитаза, и что, например, крушить мебель ни в коем случае нельзя. Мы предполагаем, что культурный человек и так все это понимает, во всяком случае, должен догадаться.
И потом, когда в сексуальных взаимоотношениях с противоположным полом возникают проблемы, мало кто ищет помощи и поддержки у других, будь то близкая подруга или сексолог. Потому что, опять же, говорить об этом не принято. Принято только делать — во всех позах, в любых подходящих для этого местах, с любым более-менее симпатичным партнером (если верить тому, что показывают по телевизору и пишут в журналах).