Мавзолей за халяву

Стеклянная капсула с чучелом Чавеса – это, знаете ли, страшная сила. Попробуй изменить политику страны, если рядом тело вождя. Но к стеклянной капсуле нужно добавить пару мифов.

В заголовке нет описки – бальзамированное тело Уго Чавеса действительно будет лежать в стеклянной капсуле. И будет именно тушкой или шкуркой – те, кто знают, как делается бальзамирование, понимают, о чём речь.

"Если звезды зажигают, значит это кому-нибудь нужно", - писал Маяковский. Если из умершего политика делают мумию, значит, мы видим конкретные интересы конкретных людей. Однако в случае Чавеса мы видим совпадение интересов всего общества, хотя с разными целями.

Сам "команданте" никогда не сомневался в собственной особой роли в жизни своей страны. Он не скупился в выражениях: "Чавес не закончился!.. Чавес никогда не закончится, потому что я больше не Чавес. Чавес - теперь это улицы, люди и национальная сущность. Без сантиментов: Чавес стал олицетворением тела нации, ее душой и ее оружием".

Так Чавес говорил о себе в аффекте очередного выступления. Народ радостно встречал эти слова, будто позабыв о 21%-й инфляции, которая была - на самом деле - гораздо выше, ибо на основные продукты цены фиксированы - а значит, инфляция зашкаливала за 50%.

"Тело и оружие нации" был блестящим политтехнологом, ибо освоил простые, но действенные рецепты завоевания народной любви. И особенно главный рецепт – иллюзию сопричастности. Тезис "повязать общей ответственностью личное решение" использовался им безукоризненно. Однажды в Венесуэлу поехала делегация российских бизнесменов для возможного подписания контракта на строительство нескольких высотных домов. Их ввели в огромный кабинет, где на стенах висели телеэкраны с разными венесуэльскими каналами. На столе стоял макет стройки. Дверь распахнулась, вошёл Чавес. Он немедленно приступил к монологу по поводу того, что это очень хорошие дома и что "мы таких домов построим сотни". И это было бы нормально, если бы не "экшн" - одновременно с его появлением, в кабинет из нескольких дверей по периметру появились телеоператоры, картинки на экранах изменились, и началась мгновенная трансляция этого совещания для народа. Команданте поворачивался к экранам, фантазировал о будущих кварталах и, повернувшись к камерам, говорил о том, что это превосходные дома.

Дома были плохими - это признал строитель, рассказавший мне эту историю, никаких планов строить дальше ни у кого не было, но каков эффект!..

Можно представить себе трансляцию принятия решений из кабинета Путина или Януковича – "он ничего не скрывает от нас, мы принимаем решения сообща!" - говорили бы граждане, сияя от счастья, хотя они решения не принимали, их лишь пустили подглядеть, что происходит в начальственном кабинете.

Чавес не был ни кровавым диктатором, ни воинствующим сатрапом. Он был несложным весьма мягким авторитарным лидером. Он не учинял расстрелы, оппозиционная жизнь в Венесуэле била ключом – и сейчас, между прочим, есть весьма популярный кандидат на президентскую должность. Он позволял газетам и радиостанциям писать и говорить о нём что угодно – лишь жестко держал в руках телевидение – весьма здраво. Главное "команданте" тонко понимал, как устроена народная психология – ей нужна халява. Приватизировав нефтянку и сообщив гражданам, что отныне "каждая народная копейка пойдёт в народный карман", Чавес обеспечил себе народную любовь – ведь каждый отныне получал свой кусочек "природной ренты". Бесплатная медицина, бесплатные детские садики, образование бесплатное. И никто не задавал вопросов, почему вообще нет экономики, почему продукты в дефиците, почему бесконечные крики про "треклятую Америку".

Никто не спрашивал, почему "Америка – враг", но нефть ей продают.

Никто не спрашивал, почему огромные потоки нефти от "лидера боливарской революции" идут за копейки "лидеру кубинской революции" Кастро.

Но известно, что когда тебя пустили к госкормушке и ежедневно тебе в карман что-то капает, неудобно как-то спрашивать о реках, которые льются мимо тебя.

Эти именно то, что называется "повязать общей ответственностью. И через несколько месяцев, когда недовольные начнут задавать вопросы им придется вспомнить, что "замазаны" и они, ибо все решения принимались буквально в прямом эфире и никто не возражал.

Сейчас в Каракасе траур и слёзы на лицах граждан вполне искренни. Но верхушка уж спешит зафиксировать успех своей политики.

"Тело Чавеса будет забальзамировано, как тело Хо Ши Мина, как тело Ленина, чтобы его можно было увидеть вечно в стеклянной погребальной урне" — заявил восьмого марта вице-президент Венесуэлы Николас Мадуро.

Таким образом, Венесуэла превращается в очередную болгарию-вьетнам-ссср-корею, в котором будет лежать мумия лидера, который по-ленински был за народ. То, что, во многом, его самодурство и убеждения нанесли огромный вред стране, отбросив её в развитии на десятилетия назад, учитываться не будет.

Стеклянная капсула с чучелом вождя – это, знаете ли, страшная сила. Попробуй изменить политику страны, если рядом тело вождя.

Но к стеклянной капсуле нужно добавить пару мифов. Они уже рождаются, прямо на глазах, online, так сказать.

Тот же премьер Мадуро, главный кандидат в будущие президенты от того же режима, заявил по телевизору, что последние слова Чавеса были "Я не хочу умирать! Не дайте мне умереть!!!" И тут же добавил "Он имел в виду, что в Венесуэле им еще так много не сделано!" Конечно же, последние слова мумии в стеклянной капсуле были о народе, а то как же.

А вот и вторая легенда на подходе – вроде бы у Чавеса счёт на миллиард долларов в швейцарском банке. Это для оппозиции – пусть копает. Скоро заговорят о женщинах "команданте" - это для жёлтых изданий. Осеменят каждого.

Самому Чавесу, печально погибшему от рака в весьма нестаром возрасте, всё это уже не нужно. Но нужно примазавшимся во власти – тем, кто метит сейчас на первые места.

Нужно и народу – ведь новая власть метёт по новому, нефтяная халява может окончиться, но хотя бы останутся сладкие воспоминания о волшебном "команданте", при котором все имели пусть мало, но даром и поровну.

И можно будет пойти и поклониться мумии за стеклом, в память того, что уже никогда не повторится.

Матвей Ганапольский