Из жизни беженки

Война на Донбассе открыла для меня много интересного. Я узнала степень психического нездоровья некоторых людей и многое узнала о себе. Психика, оказывается, у меня крепкая, главное – не находиться физически в зоне боевых действий. Но психика пошатывается, особенно когда тебе звонят родственники или соседи в истерике с сообщением, что на город едут танки, или когда читаешь новости. Кстати, новости – это самое страшное: много неправды. И регулярно захватывают в заложники знакомых журналистов. Не всех, но тут уже сложно понять, то ли это судьба и с тобой такое не случится, то ли пора уносить ноги из города. И ты их уносишь в CВ-вагоне поезда со страхом, что в вагон по пути войдут вооруженные люди, а также с мыслями "За что такие деньги? Хорошо, что вагон полупустой, и не упадет ли мне на голову этот огромный черный телевизор, который зачем-то прикрутили под потолком?" Многие вывозят детей. А на вокзале, кроме объявления времени прибытия и отправления поездов, стали объявлять правила перевозки животных. Какие нужны документы для котов и что для больших собак надо выкупать все купе.

Ни один бывший не вспоминает. Из тех, что были за всю жизнь, никто не позвонил и не написал. Вру. Один лайкнул фотографию в фейсбуке. Один поклонник из фейсбука, которого ты никогда не видела и который писал в личку полгода, приглашая приехать во Львов в гости, мол, все устроим, спросил, не нужны ли деньги. Получив утвердительный ответ, пропал с концами. Совсем незнакомый человек предложил работу, после того как прочитал мою колонку о жизни девушки в горячей точке. Теперь пишу продолжение. В соцсетях совсем не хочется вешать улыбающиеся фото. Как-то не в тему. Поэтому завожу второй фейсбук и радуюсь тихо там.

Поезда из Донбасса становятся какими-то другими. У них другая энергетика. Сейчас это единственный и относительно безопасный способ оттуда уехать. У аэропортов в Луганске, Донецке и Мариуполе отняли лицензии, и больше они не аэропорты. Да и после боев там не скоро еще что-то заработает. Луганский несколько недель в окружении боевиков и российских казаков. Там до сих пор, говорят, сидят украинские военные без еды и воды (собирают дождевую воду и пьют). Автобусы не ездят уже давно. Знакомая, уехав в Россию, до которой от ее города всего 20 километров, чтобы попасть в Киев, едет в Ростов и оттуда летит в столицу Украины. Обратно через границу уже не пускают. Да и опасно.

Поезда безопасны, но иногда приезжают с простреленными стеклами в вагонах. И опаздывают, потому что им постоянно меняют маршрут. В Донецкой и Луганской областях, несмотря на объявление перемирия, бои не прекращаются. И то, что называют антитеррористической операцией, длится уже полтора месяца и превратилось в настоящую войну. И ты лично знаешь людей, которые поддерживают сепаратистов. И знаешь тех, кто против.

А в Киеве в твой дом в хорошем районе в соседнюю двухкомнатную квартиру, которая сдается, за одну неделю пытаются поселиться две семьи с детьми из Луганской области (уехали после того, как возле школы, где были на занятиях дети, взорвался снаряд). После этого приехали 9 семей из Славянска. Они работают в какой-то донецкой компании, которая оплачивает им как беженцам жилье в Киеве. Те, что из Луганска, вроде вернулись обратно, а те, что из Славянска, не знают, насколько они тут. Надеются, что на пару недель, а потом хотят вернуться обратно, если все успокоится. На две недели им никто не сдает – хотят жильцов минимум на полгода. В итоге квартиру арендуют три охранника какого-то политика, который переехал сюда из Западной Украины. Большие такие русскоязычные мужчины спортивного телосложения.

Знакомые из Луганска смеются, что Оболонь – это теперь Луганск. Кроме того что и в былые годы тут покупали квартиры, выходили замуж и просто снимали жилье те, с кем я училась в лицее. Теперь практически все знакомые знакомых встречают друг друга не в центре Луганска, а на Оболони, где-нибудь в торговом центре или на набережной.

Читая колонки разных авторов, с удивлением узнаешь, что у той пафосной барышни, что живет с богатым дедушкой, занимается искусством, ходит в брендовых платьях и ездит на выставки в Лондон, родители живут в Луганске недалеко от твоих. В километре. На Южном. Там недавно были боевые действия прямо в черте города, и ее "мама в это время на даче, а отец каждый день ходит на работу пешком 10 километров".

А в пафосной редакции на Печерске во время разговора о политике ты видишь, как начинает плакать главный редактор, рассказывая о том, что после боя в донецком аэропорту все морги забиты трупами. Все ее родственники в Донецке и не хотят уезжать. Утешать бесполезно. Сама такая. Обещаешь подарить ей блокнот с револьвером. С малой родины я привезла два черных: один с револьвером, другой – с гранатой.

Смешно, что единственное, что поднимает настроение, учитывая, что я не пью, нет наркотикам и все такое, это спорт и покупка новой одежды. Боюсь, в ближайшие месяцы превратиться в шопоголика. Но надо же как-то снимать стресс.