Секретная операция по прорыву на вертолетах в Мариуполь: интервью с "азовцем" "Мольфаром"

В эксклюзивном интервью корреспонденту ТСН Оксане Радионовой боец рассказал: почему россиянам не удалось заглушить связь в Мариуполе, где командир "Редис" и как россияне отфильтровали "азовцев" перед терактом в Оленовке.

– Кто из твоих ближайших собратьев был в Оленовке?

Я в полку с 2014 года. И я знаю очень много людей. Там были офицеры управления. Даже предварительно в списках погибших, которые обнародовала Россия, есть как среди раненых мои хорошие друзья и подчиненные, так и среди погибших. Это как акт публичной казни не иначе. Это военное преступление.

Справка: В ночь на 29 июля вспыхнул один из бараков исправительной колонии в оккупированном поселке Оленовка Донецкой области. Погибли по меньшей мере 50 военнопленных, 73 ранены. Россия организовала массовое убийство украинских пленных, чтобы дискредитировать украинские силы, в частности, чтобы навредить поставке эффективного оружия в Украину.

У нас как раз была информация о том, что моего хорошего друга увезли за два дня до этого. Просто их перевезли в другой барак. Все были очень удивлены – зачем их перевезли туда. И потом на следующий день – взрыв. И там были только военнослужащие "Азова" именно в этом бараке. В основном это были артиллеристы, минометчики. Вот так решили российские военные, хотя военными их трудно назвать, наверное – террористы.

– Командир "Редис" жив? Ты знаешь что-нибудь о нем?

Он сейчас в Москве, но где именно, что сейчас там с ним происходит – никто не знает. У него нет ни связи с родными, ни со спецслужбами, вообще ни с кем.

– Как вас ранили и когда?

На заводе "Азовсталь". Мне нужно было поехать в город, завезти ребятам горючее. Я шел с двумя канистрами бензина в свою машину и просто в один момент – взрыв. И я понимаю, что я падаю. Я опускаю голову вниз – моя нога сломана, я просто не могу на нее опереться и падаю на землю. Потом последовали еще три взрыва. Как потом оказалось, это была авиация. На нас бросили четыре бомбы. Мои ребята меня эвакуировали тогда еще в целый госпиталь – 555 военный госпиталь в городе Мариуполе.

– Оперировать было чем?

Мне очень повезло, что на тот момент госпиталь был еще цел. Меня привезли и хорошо прооперировали, потому что у меня было тяжелое ранение в живот. После того как меня привезли в госпиталь, туда прилетела авиабомба и госпиталь был уничтожен. И уже после того госпиталь переехал в бункер на "Азовстали". В бункере находились 100 человек – лежачие раненые. Одна операционная, минимум медиков, уже начиналась проблема с медикаментами.

– Как ты узнал об эвакуации?

Об эвакуации узнал лично от командира, от друга "Рэдиса". Он подошел ко мне, спросил, как мои дела, как здоровье, как настроение и сказал, что, скорее всего, утром будет эвакуация, и готов ли полететь на вертолете. Я сказал, что, конечно, я соглашаюсь, потому что он озвучил, что нужно будет в случае худших сценариев восстанавливать полк здесь, на свободной территории, и поэтому мы должны жить, чтобы продолжать это дело.

Справка: 21 марта в 6:00 к окруженному со всех сторон заводу "Азовсталь" должны были прибыть вертолеты с оружием и средствами связи, и эвакуировать тяжело раненых "азовцев". Спецоперация производилась в полной секретности. Пилоты летели на спасение, зная, что шанс быть сбитым превосходят все приемлемые пороги.

– А вы понимали, насколько это было рисково – прорываться так далеко в тыл врага?

Я до последнего не верил, что могут долететь наши вертолеты. Должны быть в 6, а они прилетели в 6:40, на 40 минут опоздали. И за этот короткий промежуток времени по заводу "Азовсталь" было четыре авианалета и четыре артобстрела по городу. Ты просто лежишь и слышишь, как летят артснаряды над тобой, и ты не знаешь, куда они упадут. Я был абсолютно уверен, что как только вертолеты сядут, их сразу уничтожит артиллерия или авиация.

Затем вертолеты сели, началась разгрузка. Я это хорошо помню, потому что первая коробка, которая выпала из вертолета, это был ящик из Starlink, который я очень долго заказывал. И осталось одно, последнее оптоволокно, заходившее в город со стороны Розовки, и оно уже почти не работало. И это был очень критический вопрос, поэтому мы ждали этих первых бортов, чтобы они доставили Starlink. Сейчас уже можно сказать о том, что мы заказывали хотя бы 2 Starlink, а благодаря Главному управлению разведки нам привезли 22 комплекта. В последний день уже, когда ребята выходили в мае, командир узла связи доложил о том, что уничтожили последние два Starlink. То есть из 22-х 20 были уничтожены вражеской артиллерией, авиацией. Благодаря тому, что такое большое количество привезли, все смогли увидеть видео из "Азовстали".

– Это было два вертолета?

Да. В моем борту было восемь человек. Нас было три лежачих и пятеро сидячих. Я назвал это американскими горками на максималках. Максимальная скорость, минимальная высота, огибая рельеф, ты просто постоянно – вниз-вверх, вниз-вверх. Самым опасным моментом было выйти из первого кольца вокруг Мариуполя. А потом еще был такой участок фронта – на переходе в Запорожской области, где линия фронта шла между противником и нами. Там была вероятность, что могут поразить и наши силы, поскольку операция была очень секретной и пехота даже не знала обо всей этой истории.

– Ты когда садился на борт, понимал, что это мог быть твой последний полет?

Конечно. Я был более чем уверен, что никто – как они, так и мы – не могли поверить в то, что на такую глубину могли залететь наши вертолеты.

– Это был первый рейс, но не последний?

Примерно, насколько я знаю, было семь рейсов. Но достоверной информации у меня нет.

– Вы готовили город? Как вы его готовили?

Было максимальное сопротивление, вплоть до того, что на окраине города не позволяли копать окопы, потому что это же сельхозугодия, на которых должно быть посевное. А ведь это частная собственность, и соответственно, это незаконно, нельзя. Пока не введено военное время, мы не имеем права копать там окопы и готовить город к обороне. Никто не верил. Просто никто не верил, что будет какая-то война.

– А что вы думали в полку? Вы верили?

18 февраля сказал наш комнадыр, Герой Украины друг "Рэдис" о том, что у нас есть два варианта: мы можем подготовиться, сделать все и войны не будет, и мы будем молодцы, а можем не подготовиться, а если будет война, то это будет самая большая ошибка в нашей жизни.

– В Мариуполе какая у тебя была должность?

Я отвечал за всю связь в городе.

– Как удавалось поддерживать связь в полной блокаде?

Обычная Motorola, но это же полицейские радиостанции, которые для военных действий не предназначены в принципе. Россияне не смогли заглушить нашу связь. Они пробовали, но ничего не вышло. Мы в полку были одними из первых, кто вообще использовал автоматические системы управления военными.

Город был разделен по секторам, грубо говоря, по батальонам, и в каждом штабе была развёрнута автоматическая система управления, на которой они видели поле боя в данный момент. В Мариуполе, когда огромное количество разных подразделений, разных силовых структур, и если бы у них всех была эта единая система АСУ, мы могли бы нормально действовать и соответственно реагировать. И нет этих дурацких вопросов: а кто там? А кто ходит по этой посадке? И кто стреляет? Это достаточно упрощает все вопросы взаимодействия.

– Когда и почему вы выбрали "Азовсталь"?

"Азовсталь" была выбрана на том же совещании 18 февраля. Когда мы услышали количество имеющихся у нас средств и сил, и посмотрели на карту, то поняли, что задача неправоможна для выполнения. И тогда было принято решение, что в случае плохих сценариев все силы и средства будут оттягиваться на завод "Азовсталь".

– Благодаря вам удалось сдержать россиян?

Мы все изначально понимали, насколько это опасна история. Однако никто не опустил руки и не сказал: "Ну, все, раз так – расходимся, переодеваемся в гражданскую одежду и едем в Европу". Все сказали: "Ну, будем драться, сколько сможем. Сделаем все, что можем, чтобы силы, которые спрятались вокруг Мариуполя, не смогли быстро перебросить на другие участки фронта".

– Вы говорили, что оружия не оружия хватало катастрофически, но и продовольствия не хватало, и гражданских надо было кормить?

Работаем, работаем и в один момент оказывается, что на заводе уже 800 гражданских и их нужно кормить, потому что у них ничего нет с собой. Поэтому большинство продовольствия пошло на гражданских. Было тяжело, когда дети голодали.

Справка: Защитники Мариуполя, несмотря на все трудности, 82 дня оттягивали силы противника на себя и дали возможность украинской армии перегруппироваться, подготовить больше личного состава и получить большое количество вооружения от стран-партнеров.

– Почему у россиян от слова "Азов" в глазах темнеет?

Все называли нас разными словами, но потом произошел Мариуполь и все увидели – кто нацисты и фашисты, а кто – защитники своей страны. Наши ребята рисковали своей жизнью, прикрывая мирное население, помогали людям. А они наоборот действовали, как нацисты и фашисты, просто уничтожавшие гражданское население, воевали против людей и роддомов, драмтеатров, а не против военных. Они нарушали все правила и традиции войны.

– Как ты сейчас чувствуешь себя? Собираешься возвращались на фронт?

Быстрее всего восстановиться и стать в строй, чтобы продолжить свою работу, потому что надо возвращать ребят, пока еще есть кого возвращать.

– Благодарю вас за вашу отвагу, несгибаемость.

Спасибо за интервью, за вашу работу. Всем нам победы!

Напомним, 5 августа во Львове родные защитников "Азовстали" вышли на акцию, чтобы призвать мировое сообщество спасти жизнь военнослужащих. И не допустить ужасной казни, как это произошло с украинскими пленными в Оленовке.

Читайте также:

• Россияне планируют показательный "суд" над военнопленными в Мариуполе: готовят клетки в филармонии

• "Видимо, это чудо": экс-командир "Азова" заявил, что никто не должен был выжить после теракта в Оленовке

• Расследователи установили личность палача, который кастрировал украинского военнопленного (фото)

Подписывайтесь на наши каналы в Telegram и Viber.