Испытание Монбланом

Когда-то мы с моим другом пытались запустить бренд одежды, вложив в него очень простую идею, которая тогда нам казалось более чем достойной, чтобы быть увековеченной на паре тысяч футболок – the worse the better.

Для меня "чем хуже – тем лучше" – это философия приключений. Я всегда считал, что люблю их. Поэтому, когда мне предложили принять участие в корпоративном восхождении на Монблан, я даже не прогуглил фотографии горы. Фраза "на месте разберемся" – мой лучший ассистент при подготовке к приключениям.

Перед вылетом мы усиленно пили витамины и железо, бегали, учились "жумарить", "выбирать веревку" и "вязать узлы". Я, как мальчик с синдромом отличника, прилежно посетил практически все тренировки. Но получить хоть какие-то знания о горе, на вершине которой мы планировали поднять наш флаг, решил уже перед вылетом.

Потом, уже лёжа в палатке с красными белками глаз, температурой под 39 и жуткой акклиматизацией на высоте 4000 метров, я несколько раз вспоминал о том, что Монблан называют "горой-кладбищем". Как и любой нормальный человек, в такой ситуации я хотел к маме и теплую булочку с маком или как минимум сухой спальник.

Лично для меня штурм вершины начался с немого вопроса самому себе: "Паша, ты что, не мужик?"

Для тех, кто не в курсе, любое серьезное восхождение сопровождается процессом акклиматизации. Наше было не исключением. В первый день мы поднялись на высоту 3800 метров над уровнем моря и спустились в приют для альпинистов на высоте 3600. Уже там я почувствовал, что дело пахнет керосином – простуда на высоте переживалась ужасно.

В какой-то момент в приюте я даже написал другу смс - "Кажется, я схожу с дистанции". На что получил быстрый и ободряющий ответ: "Браток, не забывай, что всегда можно вызвать вертолет". Правда, оказалось, что не всегда – но об этом позже.

Во второй день восхождения мы проснулись в 3 утра и начали запаковывать рюкзаки. Ледоруб, карабины, система, газ, личные вещи, веревки, защитные очки, фонарик на лоб, ампулы с обезболивающим, сублимат, изотоник и по банке красной икры на каждого. Кажется, я запаковал в рюкзак всю свою жизнь, а потом еще положил сверху пуховку.

Рюкзак – на плечах. На ногах защелкнулись кошки. Мы разбились по связкам, в каждой – по 4 человека. Я забросил в себя пару таблеток и с гордо поднятой головой сделал шаг на ледник.

Связка идет со скоростью самого слабого в ней. Думаю, руководствуясь этой логикой меня поставили первым в нашей, замыкающей связке.

Идти было действительно тяжело – очень тяжелый рюкзак, ужасная одышка, тропа, которую толком не видишь и поэтому постоянно проваливаешься в снег.

Путь на Монблан из нашего приюта шел через три вершины. В момент, когда мы подобрались к первой (4200 метров), навстречу шли несколько альпинистов. Один из них крикнул: "Don't go there, you will die". Почему-то это никого не смутило, и мы двинулись дальше. Но чем выше мы забирались – тем хуже нам становилось.

Погода ухудшалась. Голова начинала болеть все сильнее. Движения становились плавными, а мысли – неповоротливыми. Одним словом, высота переносилась очень болезненно. Особенно я ощутил это в момент, когда мы начали строить лагерь, так как буря уже была видна на горизонте.

Если вы никогда не пытались вырыть яму (построить стену, установить палатку – нужное подчеркнуть) на высоте 4000 метров, то это может оказать сложнее, чем вам кажется. Я никогда не был резидентом бабушкиного огорода, однако на физическую форму тоже не жаловался. Но физические нагрузки в окружении разряженного воздуха – это как в песне Die Antwoord: настоящий next level beats. Не помню, чтобы в жизни у меня было что-то более изнуряющее.

Честно говоря, я думал, что не доживу до момента, пока мы поставим палатки. Но вот – наш новый дом возведен, а худшее оставалось еще впереди. Пошел снег.

Обустраивать быт в палатке, которую заметает снегом и сдувает ветром – это та еще затея. Мне повезло жить в палатке с Димой Зубко (ТЕТ), Сашей Дмитриевым (Мир Наизнанку) и Валерой Примостом (1+1). Учитывая, что большую часть времени на горе я лежал и боролся с головной болью и простудой, в большинстве процессов по обеспечению нашего брезентового замка я участия не принимал.

Скажу честно: в те моменты, когда мне приходилось выходить в бурю, становилось действительно страшно. Во-первых, отойти от палатки было чревато – куда возвращаться, было не видно. Во-вторых, снег стал настолько рыхлым, что шансы провалиться были высоки. Выход из палатки напоминал путешествие в открытый космос – в чудный и недружелюбный мир со своими правилами и законами.

Я не знаю, в какой момент мы начали вызывать спасателей, потому что лично я оба свои телефона выключил сразу, когда понял, что будет жестко – во-первых, не хотел никому писать, что мы попали в беду, во-вторых, принимать звонки от взволнованных родственников, когда сам переживаешь – не самое приятное занятие.

Но, признаюсь, когда я увидел вертолет со спасателями на горизонте, мне стало даже немного грустно – заканчивалось крутое приключение.

Отдельно отмечу, что французские спасатели работают очень впечатляющее. Еще никогда меня так приятно и безболезненно не засовывали летательный аппарат.

Всё бывает в первый раз, даже эвакуация с горной вершины на вертолете.

Мы хотели бы искренне поблагодарить за помощь и содействие всем людям, которые обеспечили нашу эвакуацию. Особенно господам Чрезвычайному и Полномочному Послу Украины во Франции А. Шамшуру,  первому секретарю посольства Украины во Франции А. Плодистому, послу Франции в Украине А. Реми, первом советнику Посла Франции в Украине Ф. де Туше, а также спасателям жандармерии Шамони, чьи профессиональные действия произвели на нас большое впечатление.

Присоединяйтесь также к группе ТСН.Блоги на facebook и следите за обновлениями раздела!