Ленин и дети

Очень юный для этой мысли. Хоть бери и сажай за нее в Кембридж. Интересно, он поехал бы учиться в Кембридж? Или только в МГУ? Забыл спросить. Английский этот парень учит, но без страсти. Говорит, "русский – родной". Еще говорит: "у России есть чему учиться, а здесь?"

И я с ним согласен. Украина до последнего времени не предложила ни одного ноу-хау в решении политических, экономических или культурных проблем, или, как сказал бы американец, "не приняла успешно ни одного вызова". После гордости за конституцию Пылыпа Орлика и скорби по героям Крут, мы мало чем можем похвастаться на фронтах мудрецов или обыкновенных воинов. Мало могли…

Я нарочно не говорю о присвоенной Россией героической истории – Россия взяла то, что плохо лежало и то, что мы позволили взять. Обращаясь к любому мальчишке, и к мальчишке в самом себе – "Нужен ли тебе герой в прошлом, чтобы любить будущее?" Не риторический, нормальный вопрос. Ответ – "конечно да".

Я беседую с молодым человеком из другого лагеря не в Славянске или Мариуполе, а в Киеве. Моему собеседнику, пропагандисту СССР – на вид лет семнадцать. Говорит: "мы не можем вступать в ЕС, потому что наше устаревшее производство никому там не нужно". Еще говорит: "пенсии нечем будет выплачивать".

Старые чужие мысли – хуже самой старости. Как же можно расти, если носишь обувь даже не на вырост, а "на врост"? Альтруизм и сочувствие пенсионерам здесь ни при чем. Люди, оправдывающие применение рабского труда экономическим прогрессом далеки от альтруизма. И про лагеря и про "кулаков" этот парень знает, только не видит в них проблемы. "А о тройках НКВД ты знаешь? О расстрелах? О голодоморе?" Говорит, что знает, используя старое слово "перегиб". Но его "перегиб" звучит не как проклятие и не как сожаление, а с каким-то оттенком снисхождения к покоренным. Мол, и поделом. Те, кто больше других грешил, потом твердят о пацифизме и непротивлении злу, о "мире во всем мире". Они замаливают свое старое.

Но почему этот маленький грешит на вырост, запасаясь багажом впрок? Ему семнадцать, а он стремится в Союз и хочет, зачем-то, отменить бога. "Религия – опиум для народа" - твердит он. Откуда этого набрался? Его сестра говорит: "любит Цоя". Очень беспокоится о брате. Цоя ведь тоже уже кто-то из тамошних назвал "проектом ЦРУ". Все, что иначе – чей-то проект. А если сам ты – проект Цоя, значит - ЦРУшник во втором колене. Ты думал об этом, старик? Или ты опять скажешь, что это "перегиб", и что Путин умный, он все выровняет и исправит?

Там, в Славянске и других локальных очагах сопротивления здравому смыслу, сторонники России врастают в землю не под демократичные и старые как мир лозунги майдана про "egalite, fraternite, liberte". Лозунги "той" стороны все построены на "анти-". Анти-фа. Анти-майдан. Раз-деление. Ни идеализма, ни идеологии – только желание что-то остановить. Они там это что-то называют "коричневой чумой" - еще один кошмар из прошлого, из героики фильмов, кстати, про "СМЕРШ"… Какой ублюдок только их транслировал.

С мальчишкой говорили часа два, смотрели документальное видео, читали документы. Он знает о том, что российское телевидение врет. Но цель, как ему видится, оправдывает средства. "Как давно это с ним?" - спрашиваю у его сестры. "Портрет Ленина – давно. Российский флаг появился месяц назад". Месяц назад Оно, бессознательное, вырвалось. Но сейчас - ни слова о Фрейде. Речь о другом. Просто хочется понять, откуда берется старый вирус в мозгах у людей, которые никогда не жили в совке, никогда не чувствовали лагерного "с каждого по возможностям".

"А что там с семьей?" - спрашивает, теперь уже у меня, подруга психолог, которой я всегда звоню, когда цепляет. "Русские. Проукраинского толка. Киевляне. Подробностей не знаю да мне и не нужно". "Но звонишь же?" - смеется. "Звоню" - улыбаюсь в ответ. "У меня недавно был один отец" - рассказывает психолог – "перепуганный до смерти. Говорит – "сын хочет стать Бэтменом. И все. "Куда ты пойдешь учиться? Что ты хочешь делать? Чего тебе вообще хочется?" А в ответ - только Бэтмен". "Но при чем тут Совок?", - спрашиваю. "СССР – это же не союз для твоего пациента. Он пока не знает, что такое "союз". Сила, надежность, абсолютная власть, победа. Может быть – это?".

Я, кажется, начинаю понимать. Мальчишка, который уверовал в Бэтмена – гуманитарий, а мой собеседник – технарь. Технарь не верит в сказочного супергероя, но тоже ищет точку опоры.

Для каждого из них нужен был пример силы и власти, который современная Украина, пока что, не создала. Мы слишком долго были слабыми и выглядели слабыми, а теперь воюем реальной сталью и реальной кровью с призраками, которые весь мир победил еще в холодную войну. И вот еще – вы никогда не задумывались, почему так радостно прижились по другую сторону баррикад кричалки про "майданутых и гейропу?" Да потому же. И опять же - черт с ним, с Фрейдом.

Разговор не о комплексах с бородой, а о солдате с твердой челюстью и уверенной походкой. Все эти годы нам показывали солдата с метлой под украинским флагом, а сегодня показали этого же солдата – только с оружием. Это зрелище для тех, кто уже заразился совком - шок, чужая агрессия, диссонирующая, как будто, с собственным нутром. "Кто же они, эти украинцы, если не пришлые фашисты? Ведь своих героев это несчастное государство не могло породить" – думают те, кто все еще полагают, что героев рождает государство.

Зато сейчас многие украинские дети, играя в войнушки, невольно представляют себя героями, защищающими родину от "москаля". И игры эти, и сама угроза – уже документальный, а не вымышленный факт. Поэтому там, где бессилен украинский кинематограф и другая, рукотворная мифология, новости с фронта выполняют главную миссию, создавая реального Бэтмена из забытого шароварного казачка.