Уси-пуси, миленький мой клиентик

Однажды я писала текст приглашения на корпоратив, темой которого была морская вечеринка. Я представила себе, какой должна быть морская тема, чтобы она заинтересовала сотрудников (в основном мужчин). В моем тексте была масса фаллических символов: крепкие руки, которые держат штурвал; тугие жилистые канаты; паруса, надутые ветром; узлы; склянки; морщинки в пристально прищуренных глазах капитана и мощь стихии – сначала необузданная, а потом покорная, как теленок. Простой призыв прийти на мероприятие, которое и так будет обязательным для всех сотрудников, потребовал от меня усилий, которые были, наверное, сравнимы с потугами написать рекламный текст для самых дорогих в истории фильмов типа "Титаника" или "Аватара". В результате клиенты забраковали все мои десять тысяч вариантов, написав свой. 

Возникает вопрос, зачем привлекать высококвалифицированного копирайтера, если считаешь себя в состоянии сделать все лучше? (А как же самоутвердиться за чужой счет на скучной работе?) Но сейчас не об этом. В написанном сотрудниками отдела кадров авторском тексте были обильно представлены речевые обороты типа "ласковое солнышко", "тепленькая водичка", "желтенький песочек" – в общем, все, чтобы проблеваться еще до начала морской болезни от качки на яхте. 

Этот эпический провал всколыхнул во мне воспоминания обо всех идиотских случаях использования уменьшительно-ласкательного треша в сфере обслуживания. Классика "машинку заказывали?" операторов кол-центров такси продолжилось "принимаю ваш заказик", "доброго вам утречка", "спасибо за звоночек". Моя подруга рассказывала, что ей как-то нравился один сотрудник, до тех пор пока не написал в общий рабочий чатик "забронькал нам саунку". Другой мужчина писал в объявлениях в группах "отдам/продам": "бельишко моей женушки", "игрушечки моих детишек". Недавно слышала даже "мангальчик", "беседочка", "пикничок".

Но этот лексикончик перекочевал и в рекламный копирайтинг: с ненавистью недавно отписалась от какого-то рекламного инстаграма, где (уверена, из лучших побуждений) копирайтер написал "невероятные купальнички с открытой спинкой" не для годовалых младенцев, а вполне себе для половозрелых теток. 

Сначала меня бесило и корежило, почему люди так пишут и говорят – какие гормональные или психологические процессы в их мозговой коре заставляют прибавлять миленькие суффиксы к нормальным словам типа машина, шашлык или шампур? Поразмыслив, я сделала вывод, что в основном это от культивируемого в обществе образа "женщины-ребенка" (операторы-то в основном – женщины) или, если речь идет об общепите, то из лакейских традиций обслуживания (водочка, коньячок, хлебушек, тарелочка, вилочка). 

Еще, в случае с операторами кол-центров, – это попытка придать своему голосу недостающую теплоту или расположить к себе незнакомого человека (в регистратурах государственных поликлиник так не говорят, ибо незачем). Либо это такая защитная реакция людей, вынужденных постоянно общаться с незнакомыми им людьми – тоже профессиональная деформация, которая преследует бюрократов, заставляя их громоздить терриконы канцеляризмов из словесного шлака.

Но потом я поняла, что в своей ненависти к диминутивам я не одинока. Краткий опрос в соцсетях выявил, что есть масса людей, которые ощущают физическую боль, слыша или читая слова типа "человечек", "билетик", "заказик", "дневничок", "любимки", "обнимашки", "печалька" и так далее. Я не вижу этому никакого другого объяснения, кроме как следующее: всяким интеллектуалам и снобам очень не хочется считать себя равными обычным людям, которые могут употреблять слово "вкусняшка" в быту или по работе. Интеллектуалы строги и слегка циничны; все критиковать – почему-то признак острого ума. Даже если это всего лишь ласкательно-уменьшительные слова. Одно дело – действительно понимать в чем-то больше, чем другие, а совсем другое – пытаться самоутвердиться за чужой счет, недовольно кривя лицо при слове "звоночек".

И, обнаружив это, я вскоре позвонила в службу доставки пиццы. И угадайте, что я сказала?