Не понимаю, что я сделала, что Бог забрал у меня ребенка

Владислава Трохимчук, которая оставила двух малолетних детей одних дома на девять дней, ждет суда в СИЗО. Неделю назад дело в ее отношении переквалифицировали в "умышленное убийство", поэтому добиться для нее домашнего ареста, как ранее хотел адвокат, уже не получится. В интервью ТСН Владислава объясняла, что произошло в те дни, когда ее дети были одни. Озвученная в интервью версия отличается от того, что Трохимчук ранее рассказывала прессе. Однако, и она не окончательная. Поскольку, после сюжета ТСН в соцсетях выложили сообщения и фотографии Владиславы из переписок, опровергающие ее слова. Приводим полную расшифровку беседы с Трохимчук, которая началась с того, что девушка едва не передумала общаться с журналистом:

- Я не могу разговаривать с вами на эту тему, мне и так плохо. Я пока не готова разговаривать, я еще не пришла в себя, чтобы говорить на эту тему. Не думала, что будет настолько тяжело.

- Давайте начнем об условиях в камере. Адвокат рассказывала, что здесь угрожают…

- Никто мне не угрожал. Восемь человек со мной в камере. Относятся по-человечески.

- Знаю, вы на суды отказываетесь ездить. Почему?

- Боюсь. Потому что много прессы.

- Пугают журналисты?

- Да, все налетают и все что-то хотят, какой-то ответ, а оно и так тяжело. Мне тяжело, что больше не увижу сына, не знаю, увижу ли дочек.

- Но впереди вас ждет еще долгий судебный процесс. Придется общаться…

- Буду просить судью, чтоб был закрытый суд.

- Распространялся еще слух, что в СИЗО вы хотели что-то сделать с собой…

- Да. Это уже выдумали. Держусь ради детей.

- Передачи вам передают?

Да, муж передает, его ко мне не пускают. Когда следователь давал одну встречу – мама приехала ко мне в СИЗО.

- И что сказала?

- Чтобы я держалась.

- Вам сейчас сколько?

- 20 лет.

- Сколько живете в Киеве?

- Четыре года где-то.

- Какая у вас семья?

- Мы были не очень дружные, но мы любили друг друга и любим. Мама у меня хорошая, она очень в меня верит. Последний год ездит в Россию на заработки. Отца я никогда не видела, знаю его, но не общаюсь с ним. Он никогда ко мне не приходил. Есть еще старшие две сестры и брат. Я самая младшая. Большая разница в возрасте с ними – брат под Киевом где-то, а сестры в Николаеве и Черновцах, я к ним не ездила.

- После школы поступали дальше?

- Поступала. Я закончила 9 классов и поступила в колледж на технолога "мясопроизводства". Но не потянула. Бросила через два курса.

- Со скольких лет начали работать?

- Как забеременела, с 17 лет. Я маме не говорила вначале. Тогда учебу забросила всю окончательно и с мамой торговали на точке фруктами.

- От первого мужа у вас двое детей?

- Да. Алексей киевлянин. С ним была у нас свадьба. Но не сложилось. Не хочу на человека наговаривать, но он стал нехорошим делом заниматься, употреблял наркотики. Я просила бросить, он не хотел, пытался, но не мог. И я встретила Антона – с ним поверила в лучшее. Он мне помогал. Познакомили с ним еще три года назад общие друзья, мы общались вначале как друзья, у меня был муж. А год назад с Антоном начали общаться тесно, когда с мужем разошлась.

- И чем занимались?

- С Антоном мы в прошлом году открыли парикмахерскую. Я не стригла. Мы были владельцами. Тяжело было, потому что ни я, ни он в том бизнесе не понимали. Через полгода мы закрыли парикмахерскую. Тяжело было и выходили в минуса. Было тяжело, но в финансовые вопросы меня никто не посвящал. Антон – фотограф и он платил за съемную квартиру.

- Для своих детей собирали деньги в соцсетях?

- Это не правда все, что говорят и пишут. У нас была группа мам. Я написала девочке Кате, попросила деньги на "свои потребности", но не на ребенка. Мне было трудно после родов.

- Мечтали о своей многодетной семье?

- Да, всегда хотела трех детей. Первой хотела дочку, когда она родилась, то Аней ее назвал первый муж Алексей. Мой Антон также самую младшенькую Соней назвал. Сыну имя Данечка – я придумала. Как только родилась последняя дочка, то старшие ее любили, называли "лялей".

- Что это за квартира, где закрыли двух детей от первого мужа?

- Мы ее арендовали с Антоном.

- Была версия, что ключи от этой квартиры вы передали свекрови…

- Нет. Только у меня и мужа (ред. – сожителя Антона) были ключи.

- Малышей должен был хоть кто-то кормить? Может, вам угрожали, боитесь назвать имя этого человека?

- Я не могу вам пока ответить на этот вопрос. Мне надо пока восстановиться с мыслями. Когда я думаю о детях, я не могу вообще разговаривать на эти темы. Правду я рассказала следователю.

- Ясно. У детей хотя бы была вода, какая-то еда, вы - оставили им?

- Не могу ответить. Но была.

- И какая еда?

- Не помню.

- Тогда можете вспомнить, где находились в то время вы?

- С новорождённой дочкой Софией, ей тогда было три недели (ред. - народила 28.10.2016), я поехала к бабушке Антона. После родов плохо себя чувствовала. У меня зажало ногу. Не могла ходить. У меня просто зажало. Не могла ни разогнуть, ничего. Пошли к врачу, она сказала, что может быть грыжа позвоночника. Отправила на МРТ, но я не прошла не успела.

- И все эти 9 дней вы лежали, не вставали с кровати?

- Да. Не могу об этом говорить. Мне нужно отойти от этого всего. Я больше ни сына не увижу и, может, дочерей. У меня тогда просто зажало ногу. Не могла ее ни разогнуть, ничего! Софийка была все время возле меня. Муж ездил на работу.

- Бабушка Антона помогала?

- Да. А я Софийке памперсы меняла, она все время была рядом, я ее кормила. Антон только ее купал. Потому что я не могла.

- А свекровь знала, что дети в другой квартире - одни?

- Нет.

- Кто-то знал?

- Не могу ответить.

- Если бы все вернуть…

- Я никогда бы не оставила своих детей. Жила бы с ними, были бы сейчас все вместе.

- Потеряли тогда счет дням, или что?

- Я не могу ответить на это все. Не могу найти сама себе оправдания!

- Когда все же решили проведать детей - тогда вашу ногу отпустило?

- Да.

- Боль прекратилась полностью?

- Меня чуть-чуть отпустило, но, когда я нервничала, всегда зажимало. Больше правая. Врачи говорили, что может быть грыжа послеродовая. Я сдала уже в СИЗО анализы, жду результатов.

- Еще болеете?

- Да, хожу в СИЗО на уколы. У меня там по-женски, и почки воспалились. У меня эта болезнь хроническая, с детства.

- Почему бросили детей на 9 дней – понять этого не можете, да?

- Да.

- Что подтолкнуло пойти к ним вечером 3 декабря?

- Я соскучилась по деткам. Потому что я их очень люблю.

- Привезли им еду?

- Да. Я пришла с продуктами, игрушками, вещами новыми. Анечка лежала на кровати спала я ее разбудила.

- Что она вам сказала?

– "Мама". Я ей дала творожок, бананчик, она скушала, попила водички. Я ее держала на руках, пока не приехала полиция… В тот вечер мы с Антоном должны были переехать к детям от бабушки. Он должен был попозже с Сонечкой приехать.

- Все-таки, как вы можете объяснить свой поступок?

- Мне очень трудно. Все, что могла, я вам сказала. Я не увижу больше ни сына, ни дочерей. На данный момент у меня нет ни мечты, ничего. Я хочу, чтобы дети были рядом. Я очень сильно скучаю за Сонечкой, за Анечкой и Данечкой. Я очень сильно хотела им что-то дать, чтобы у них все было. Сила - это мои дети. Сейчас их нет, и не могу взять себя в руки. Прошу, чтобы мне показали детей. Увидеть детей хочу сильно. Я прошу, чтобы отдали детей моим родственникам: Сонечку – Антону, Анечку – маме моей. Она говорила, что готовит документы в суд.

- По-вашему, тогда так случились из-за вашей невнимательности, или так сложились обстоятельства, или это судьба, которую были не в силах изменить?

- Не знаю, наверное, наказание. Не могу понять, что я могла такого сделать, чтобы Бог забрал у меня ребенка, посадил меня сюда! Я каюсь очень сильно! Я понимаю, что я виновата! И понимаю, что я больше не увижу своего сына.

- Каетесь в чем?

- В том, что я допустила до этого. Молюсь. Прошу Бога, чтобы простил меня, чтобы сынок был на небесах, чтобы детки мои были здоровые, чтобы муж у меня был здоровый. Сил мужу и деткам, чтобы я их увидела – очень по ним соскучилась.

Беседовала корреспондент ТСН Валентина Мудрык