Как судили Сенцова и Кольченко. Эксклюзивный репортаж из зала суда

"Ростов - потому что, грубо говоря, ближе к месту преступления"

В день суда в полдевятого утра возле ворот здания Северо-Кавказского окружного военного суда в Ростове-на-Дону ажиотаж – около полусотни людей ждут, пока их запустят внутрь. Это первое открытое заседание по делу крымчан Олега Сенцова и Александра Кольченко, где могут присутствовать СМИ, родственники подсудимых и просто все сочувствующие.

Российский суд обвиняет украинцев в террористической деятельности на территории оккупированного Крыма. Подсудимым грозит до 20 лет колонии.

По версии российских следователей, к террористической деятельности причастны также Алексей Чирний и Геннадий Афанасьев, которые дали показания против Сенцова и Кольченко. На данный момент, они являются главными свидетелями и обвинение строится именно на их показаниях. В декабре Московский горсуд приговорил Афанасьева к семи годам колонии строгого режима. Такой же срок получил Чирний – в Северо-Кавказском окружном военном суде в апреле этого года.  Еще четверо украинцев – Никита Боркин, Илья Зуйков, Энвер Асанов и Степан Цириль – находятся в розыске по тому же обвинению.

В числе родственников на судебном заседании присутствовала двоюродная сестра Сенцова – Наталья Кочнева, которая приехала на суд из Москвы. По ее словам, дела по терроризму в России рассматривают только две судебные инстанции – в Ростове и Москве.

"Ростов - потому что, грубо говоря, ближе к месту преступления, то есть к Крыму. Так вот территориально решили. Ну и шумихи избежать. В Ростов все-таки не так много приедут", –рассказывает Кочнева.

Накануне суда она и адвокаты обвиняемых – Дмитрий Динзе, Владимир Самохин и Светлана Сидоркина допоздна согласовывали свои позиции по делу.

"Долго обсуждали и готовились, поспать бы не мешало, – делится Кочнева подробностями. – Пока сложно по защите что-то сказать. Это первое заседание, начало битвы. Мы даже не знаем расписания. Ориентируемся на три месяца где-то".

Однако, Динзе не так оптимистичен. Ранее он уже заявлял, что шансов на оправдательный приговор практически нет. Его главная задача сейчас – добиться снижения срока, а затем, возможно, обмена. Оставаться в России Сенцову, уверен адвокат, опасно – его уже пытали сотрудники ФСБ.

Адвоката своего сына – Светланы Сидоркиной – держится и крымчанка Лариса Кольченко. Она скромно стоит в стороне и избегает СМИ.  Сашу она не видела с момента ареста. Все, что удалось сделать – передать какие-то продукты и одежду. Приняли не все. Из фруктов – только яблоки и цитрусовые.

Тем временем к воротам суда подъехала машина консульства Украины, но за ворота ее не пустили. Консул Геннадий Брескаленко вышел и пошел в суд пешком. Чуть позже подошел еще один консул – Александр Ковтун. Год официальных представителей Украины к подсудимым не пускали. Причина – Сенцова и Кольченко судят как граждан РФ.

"Живу я сейчас в городе Ростове, СИЗО УФСБ, камера два" 

В 9:30 всех желающих запустили в здание суда. Перед входом у всех проверили паспорта и сняли их ксерокопии, проход – через "рамку". Первая половина заседания проходила в зале номер два, где смогли уместиться все – на суд пришло около полусотни человек, это вместе с прессой.

Сенцов и Кольченко сидели в небольшой будке с пластиковыми окнами. Сенцов – бодрый, улыбающийся, с горящими глазами, но слега осунувшийся. Показывает всем жест "виктори" – два пальца в виде буквы V. На нем – белая футболка с украинским орнаментом, гуслями и надписью Слава Україні! Кочнева, сестра Сенцова, рассказала, что футболка у Олега – авторская.  
Кольченко тоже выглядит бодро, но сильно похудел. Он одел черно-красную футболку с надписью Fire and Flames (Огонь и пламя).

Судей трое: председательствующий Сергей Михайлюк, Эдуард Тараненко и Вячеслав Корсаков. С помощью видеотрансляции из Симферополя присутствуют пострадавшие – Александр Бочкарев, представитель симферопольского отделения Единой России и Андрей Козенко, представитель "Русской общины Крыма".

Заседание началось с перечисления присутствующих СМИ. Собрались все главные федеральные каналы – Звезда, Россия, НТВ, LifeNews и другие.

– А украинские телеканалы не получали аккредитацию? – явно разочаровано уточнил Сенцов.

– Ну, запросов не было, – ответила ему секретарь.

– Ни один украинский? Прекрасно! – с иронией ответил режиссер.

Дальше судья уточнял данные подсудимых.

– Подсудимый, назовите свое место жительства, – обратился судья к Сенцову.

– Город Симферополь – это место регистрации. – А живу я сейчас в городе Ростове, дом 74, камера два. 

– Вы там не живете. 

– Я только что туда переехал, Ваша честь. Я там живу сейчас. 

– В настоящее время есть какое-то препятствие для рассмотрения дела? Состояние здоровья? – спросил судья.

– Состояние здоровья нормальное, – ответил Сенцов. – А рассмотрение дела – это ваше дело. Я этот суд вообще за суд не считаю, потому рассматривайте, что хотите. 

До первого перерыва суд успел удовлетворить ходотайство Сенцова, Кольченко и адвокатов о возможности посещений родственников, а также телефонных звонков. После этого мама Кольченко, которая год не видела сына, заметно ожила. Уже на следующий день она попробует увидится с ним в тюрьме.

Но ходатайство о допуске к процессу сестры Сенцова в качестве общественного защитника судьи отклонили. Так же, как и кандидатуру ростовского активиста и журналиста  Владислава Рязанцева, который хотел выступить в качестве общественного защитника Кольченко.

"Это ж военный суд. Частичка армии – ничего не видно, ничего не слышно"

В перерыве суд переместился в небольшой зал номер три, Там смогли уместиться 10-12 человек. Большинство осталось смотреть заседание в коридоре с экранов телефизоров.

По едва слышным словам становится понятно, что зачитывают обвинение. Отвратительный звук вызывает недовольство тех, кто не попал в зал суда.

– Это ж военный суд. Частичка армии – ничего не видно, ничего не слышно. – философски замечает один из охранников.

Тем временем в зале суда гособвинитель Олег Ткаченко оглашает свою позицию – сначала по Сенцову.

– Олег Сенцов обвиняется в том, что в марте 2014 года получил от "Правого Сектора" указание создать в Крыму отделение организации и совершить террористические акты для дестабилизации обстановки и воздействия на органы власти с тем, чтобы они приняли решение о выходе республики из состава РФ.  Олег Сенцов обвиняется в создании террористического сообщества и руководстве им, обвиняется по двум эпизодам совершения терактов – поджогов, устрашающих население в целях воздействия на принятие решений органами власти, а также в приготовлении к совершению террористического акта и в покушении на незаконное приобретение взрывных устройств и в перевозке оружия и боеприпасов.

– Александр Кольченко не позднее 14 апреля изъявил согласие войти в террористическое сообщество, являющееся структурным подразделением "Правого Сектора". 18 апреля он совершил теракт — поджог отделения "Единой России". 10 мая, будучи осведомленным о задержании Афанасьева и Чирния, Кольченко предупредил об этом Сенцова. Он обвиняется в участии в террористическом сообществе и в совершении теракта.

На экране видно, как Сенцов и Кольченко посмеиваются, слушая текст обвинения. Ни один из них свою вину не признал, а Сенцов заявил, что дело имеет политические мотивы и сфальсифицировано.

"Украинские граждане должны находиться в Украине"

Во время очередного перерыва все выходят на улицу – кто покурить, кто просто воздухом подышать – в зале суда и коридорах душно. После в зал суда запускают тех, кто там еще не был. Идет допрос пострадавших, которые находятся в Симферополе. Один из них – Андрей Козенко, представитель Русской общины Крыма, застрял в пробке и опоздал на заседание. Судья его отчитал и вынес предупреждение..

– Вы знаете каких-либо представителей ПС в Крыму? – уточняет адвокат Динзе у Козенко.

– Нет

– Вы видели кого-то из ПС, кто был на территории Крыма после 16 марта,  или их сообщников?

– Нет, только из сообщений СМИ

В ходе допроса пострадавшего смотрят и видео с поджога здания, где размещалась Русская община Крыма. Видео записано на CD-диске, и его запускают с компьютера на большой экран в зале суда. На видео видно, как один человек, мужчина, в балаклаве, подбегает к крыльцу Русской общины, обливает его какой-то жидкостью, поджигает и уходит. Жидкость не загорается. Мужчина возвращается вместе со вторым соучастником, тоже в балаклаве, и им удается поджечь крыльцо. Дальше видно, как из другого угла выбегают охранники и тушат огнетушителем пожар. 

Видео с увлечением смотрят Сенцов и Кольченко и комментируют его между собой.

Охранники, как пояснил Козенко, – это представители Самообороны Крыма, которая проводила в здании свои собрания и организовали охрану. Ремонт в результате поджога обошелся Русской общине Крыма в 30 тысяч рублей.

Перерывов много – почти каждый час. В одном из них удается поговорить с украинским консулом Александром Ковтуном. Его принципиальная позиция – "это украинские граждане и они должны находиться в Украине". О ходе заседания он говорит не хочет. Он рад и тому, что суд впервые за год происходит в открытом формате.

– Адвокат заявил о пытках подсудимых. Как вы к этому относитесь? – спрашивают журналисты.

– Негативно, конечно, – отвечает Ковтун.

– Вы верите адвокатам?

– Конечно. Я им верю. И практике, с которой мы сталкиваемся. На прошлой неделе мы старались посетить наших граждан – 16 месяцев не допускают консульское должностное лицо к арестованному гражданину Украины.

– Это единичный случай?

– К сожалению, это становится системой. Несмотря на то, что были разрешения и все прочее. Но следственные органы находят любую причину, чтобы избежать и не предоставить возможность пообщаться с нашими гражданами.

– Сколько граждан Украины находится за решеткой?

– Это мы уточняем. По крайней мере больше 10. 

Чем ближе к концу заседания, тем меньше зрителей. Среди них девушка Катя – она приехала на суд из Симферополя – к Сенцову. О своих отношениях с ним она на почти ничего не говорит – только то, что как-то "пересекались в мире кино". Катя заметно волнуется и все время поглядывает на Олега. В перерывах, на выходе из зала они перекидываются парой слов – о книгах и кино. Сенцов сейчас читает "Триумфальную арку" – последнее, что он не читал у Ремарка. Кате он тоже советует ее почитать и еще рекомендует "Жизнь взаймы" того же Ремарка. Она соглашается. А на выходе из зала суда девушка приподнимает майку и показывает Сенцову татуировку на теле.

Сенцову и сестре также удается перекинуться парой фраз.

– Меня не будет на следующей неделе, – говорит Наталья.

– Ничего страшного, – спокойно отвечает Сенцов.

– Ты получал мое письмо?

– Нет. А ты?

– Я нет.

– Телеграммы получал. Ко дню рождения. 

"Референдум сплотил народ Крыма, который выбрал другую жизнь, не такую, как там в Укропии"

Во время допроса адвокатами следующего пострадавшего – единоросса Алесандра Бочкарева – дело выходит в явную политическую плоскость.

Согласно документам, здание организации, которую Бочкарев представляет, пострадало от поджога. После чего членам "Единой России" пришлось скитаться "по закуточкам" 1,5 месяца. Сумма ремонта составила 200 тыс.  рублей.

– Скажите, пожалуйста, как поджог вашего офиса способствовал дестабилизации ситуации в Крыму, в которой обвиняют моего подзащитного? – спрашивает Бочкарева Динзе.

– Ну, кроме материального ущерба, был нанесен ущерб авторитету крымского руководства, – отвечает Бочкарев.

– Как события 16 марта 2014 года дестабилизировали ситуацию в Крыму? А референдум, он дестабилизировал ситуацию в Крыму?

– Нет, референдум сплотил народ Крыма, который выбрал другую жизнь, не такую, как там в Укропии.

После этой фразы суд пытается остановить пострадавшего. Сенцов берет слово.

– Небольшое уточнение хотел бы сюда. Слова потерпевшего про Укропию занесли в протокол? – уточняет он, вызывая улыбки присутствующих.

– Это мое личное, – бормочет Бочкарев. В зале уже слышны смешки.

– А то я географию не знаю, где это просто?

Бочкарев рассазывает, что он возглавлял группу самообороны Крыма и задерживал молодых людей, которые прибывали на поезде из Крыма, по его словам, с Западной Украины. После задержания их передавали в руки правоохранительным органам.

"Задерживали ребятишек наших, которые рисовали всякие неприглядные надписи на домах, заборах. У меня спецгруппа была, которая выезжала, убирала – "Крим - це Україна" и свастика нарисована. "Шухевич – Бандера наши герои". Ездила моя группа и все это убирала. Это понятно, что люди", – пояснял Бочкарев.

"Если можешь не писать, не пиши"

Заседание суда продолжалось до шести часов вечера. В суде были допрошены двое пострадавших. Решили также вопрос с графиком заседаний. Суд постановил, что начиная с 27 июля, следующего понедельника, заседания будут проходить в интенсивном режиме – каждый день. Ежедневно будут вызывать свидетелей на допрос – всего 21 человек. Главных свидетелей Чирния и Афанасьева этапируют из мест заключения в Ростов к 30 июля. Целый день, 29 июля, будет отведен для допроса одного свидетеля – Пирогова. Из документов дела о нем известно, что Сенцов "посредством Чирния" убедился в способности Пирогова изготовить СВУ и дал указание изготовить часовой механизм. Взрывчатка предполагалась якобы для памятника Ленину.

Перед последней частью заседания присутствующим в зале суда все-таки удалось перекинуться парой слов с Сенцовым. Олегу явно не хватает общения. Короткий разговор прервал судебный пристав, который сказал, что такое нельзя делать, а пресс-конференцию можно проводить только с ходатайства адвокатов.

– Что-то надо привезти? Какие-то книги?

– Нет, не надо. Книги есть, более чем, – ответил Сенцов.

– Какие условия сейчас?

– Условия? Ну ФСБ-шная тюрьма, заморожено все. Трое нас в камере. Там есть и двойники, но мы в тройнике. Отдельно от Александра, да. 

– Что-то пишете еще?

– Сейчас?

– Есть же возможность?

– Возможность есть, но, если ничего не приходит, чего писать то. Если можешь не писать, не пиши. 

– ТВ есть?

– Да, я смотрю РБК. В Лефортово не показывал – показывают два часа утром Евроньюз и все – Киселева. Две крайности. Это особые ощущения – вы не понимаете (шутит). Но все рано или поздно прояснится. 

– Вы за ситуацией в Украине следите?

– Я читаю "Новую газету".

– Что скажете по Украине?

– У меня мало информации – газета больше про Россию, меньше про Украину. Когда я письма пишу, спрашиваю, что у вас там происходит. Об основных политических моментах происходящего я в курсе. А как люди там – я не знаю. Не зная, как люди, ты не можешь понять, что ж происходит в стране, понимаете.