У меня убили друга

О том, что могут убить, мы с Аркашей обсуждали еще в 2010 году в Литве. Пытались выработать защитные механизмы. Поняли, что все это малоэффективно. Как повезет. После смерти Аркаши я остался единственным, кто пишет правду о войне в Чечне. И о войне в Чечне в зеркале войны в Украине. Мы знали, что такое может случиться. Теперь мне воевать и за него — так относятся к гибели друзей военные, коим был и он. Это не некролог, это я просто за Аркашу пишу.

МЕДИАОХРАННОЕ АГЕНТСТВО И ПИВО

Дежа-вю. Это уже было не раз. Когда мне сообщили, стал искать в Сети, ну вот, сейчас напишут, что ошиблись, что это не Аркаша. Ну или ранен, в больнице. Писали же, что "скорая" повезла. Да не может быть. Опять..

Аркадия я читал в начале 2000-х. еще будучи сотрудником “Новой газеты”. Работали в одной газете, но в разных городах. Он писал про Чечню в Москве, я в Рязани. Лично познакомились в Москве позже. На каких-то акциях оппозиции. Мельком.

А в апреле 2010 года мы оказались на конференции. Это была Карманьола, небольшой город под Турином в Италии. Местный активист Массимо Бонфатти устроил конференцию “Война и мир”, где мы с Аркашей рассказывали про войну в Чечне, а Элла Кесаева — про Беслан.

Прикольно было. Какая-то певица даже песню нам посвятила. После конференции, выходя из воспоминаний о Чечне, опять отпивались пивом. Вместе с итальянским десантником, воевавшим в Афганистане. Нас свозили на Адриатику в Аренцано, рядом с Сан-Ремо. Было холодно. Тучи, ветер. Итальянцы в куртках, шапках и шарфах. Но, как говорил Аркаша: ”Какой русский человек не полезет в море, если оно рядом?”

Мы знали, что такое может случиться. Теперь мне воевать и за него — так относятся к гибели друзей военные, коими был и он. Это не некролог, это я просто за Аркашу пишу

Вот плавок только у него не было. Ездили по городу искали — выходной, все закрыто. Водитель наш Сильвио (шутили, да, но он не Берлускони) дал Аркаше свои. Кафе, вино, рыба и в море. Итальянцы до последнего думали — прикалываемся. Нет — пошли. Я думал, что сознание потеряю от холодной воды. Ну мне ж нельзя отступать. У нас же с Аркашей всегда соцсоревнование было “вояки VS менты”. Он меня все троллил, что я “мент поганый”. Ну надо ж типа марку держать. Вот и пошли в воду — кто первый сдастся. Два идиота, вода очень холодная была.

В общем, оба выиграли. Сознание не потеряли. Выплыли обратно, ног не чуем, оба красные, как помидоры. Итальянцы нам с берега орали, чтоб мы уже вылезали быстрее. Спасать нас и лезть в воду им никак не хотелось.

Конференция та была крутая. Полная свобода. Аркаша, правда, регламент убил — просили на каждого по 20 минут, он больше 40 вещал. Да как про войну коротко говорить-то.

Помню, была у нас крутая ночь. Сначала мы пили все, что нашли в мини-баре наших номеров, с молдавскими строителями на ступеньках гостиницы. Потом пошли за сигаретами, и выяснилось, что автомат по продаже требует какую-то карту, что мы совершеннолетние. Пошли в соседнюю (не нашу) гостиницу, попросили у мужика на ресепшене эту карту. Тот английский не знал, но понял нас по жестам. Отдал нам свою карту. Купили сигарет, карту вернули, пошли в ближайший бар.

Заказали по пиву, положили 50 евро, ждем у стойки. Взяли сдачу и пиво. К нам подбегает какой-то крепкий мужичок лет 60 и знаками показывает, что с нас 50 евро. Мы в шоке. Он показывает, мол, сдачу взяли, пиво взяли, а денег не дали. И на ломаном английском, очень плохом, показывает, мол, вот касса — тут даже 50-евровых купюр нет.

Идиотская ситуация. Начинаем расследование. Достаем все с карманов, рисуем на бумаге схему. Все как положено. Через 5 минут опытным путем доказываем мужику (оказался хозяин бара), что деньги мы ему давали. Мужик орет и пугает карабинерами. К нему присоединяется крупный вышибала помоложе. Попали.

“Ну чего, прикинь, ночь в участке проведем. Будет что вспомнить. А заголовки! Двое российских оппозиционных журналистов задержаны ночью в баре за кражу!” — заявил Бабченко.

Прикольного мало — организатора конференции жалко. Но все же. Мы же правы. А у нас вся наша жизнь и работа вроде бы как на правде держится.

“Чувак! Давай зови карабинеров!” — заявляем хозяину бара.

Демонстративно садимся за стол, ставим ноги на пустые стулья. Интересно, карабинеры тут английский знают?

“Нон карабинера, миа карабинера!” — кричит хозяин бара и показывает нам удостоверение — ветеран карабинерской службы.

Молча встаем, достаем свои чеченские удостоверения ветеранов боевых действий, показываем мужику. Аркаша добавляет: “Прикинь, отец, а вот он (тыкает в меня) — еще и мент!”

Кончилось все пивом. Ушли поздно, вышибала тоже оказался бывшим полицейским. Пива было много.

В 2010 же году, но осенью, мы вместе оказались в Финляндии, откуда поехали в Балтию с миротворческой журналистской миссией. Были пресс-конференции, с просмотром фильма о Чечне, снятого финским режиссером Пирьо Хонкассало. Две недели с Аркашей жили бок о бок. И вместе с бывшим бойцом ичкерийской армии.

Аркашу тогда критиковал за то, что на конференции в Каунасе и Вильнюсе он не стал выходить с нами на сцену. Аркаша оставался в зале. Сидя в кафе в Каунасе, Аркаша троллил меня: “Ну что, нарисовался? Сейчас вернешься в Москву там тебе голову и оторвут”, чем вводил меня в удручающее состояние реальностью перспективы.

Там же, в Каунасе, нас застигла весть о нападении на журналиста Олега Кашина. Всю следующую ночь мы стояли на улице, курили, пили пиво и решали, как жить дальше.

Жили мы тогда в гостевом доме аббатства, курить приходилось выходить на улицу. Обильное количество пива не сбивало, а лишь кристаллизировало мысли. Мы с Аркашей тогда были поражены очередным нападением на коллегу. Не удивлены, — статистика нападений была уже давно ужасающей, — мы были сильно обозлены — так точнее.

Мы обсуждали возможные меры по защите журналистов, в отношении которых можно предполагать, что их жизни и здоровью угрожает опасность. Последнее, на чем остановились, — создать группу физической защиты, вооруженной травматическим оружием и брать журналиста под круглосуточную охрану с последующей возможной эвакуацией в безопасную страну.

Финансирование брать думали у самих медиа, а также любых фондов, которые на это могут дать деньги. Костяк группы решили сделать из себя. У обоих боевой опыт, я к тому же бывший сотрудник спецподразделения МВД, занимался охраной важных персон, которым угрожала опасность, еще в Чечне в 2001 году, оба занимались расследованиями покушений, убийств. Нам объяснять ничего не надо.

Идею эту мы потом долго обсуждали.

Ничего у нас не вышло. Это не было никому интересно. Интерес к таким вещам, что в очередной раз подтвердил Аркаша своей смертью, возникает лишь после убийства. Сейчас в России все будут говорить о том, какой Аркаша был великолепный, как все гордятся знакомством с ним, куда-нибудь цветы принесут, сделают заявления, наберут комментариев у своих авторитетов, может, пара пикетов для фотографирования и Facebook, свечки на аватарках. И все.

Интерес к таким вещам, что в очередной раз подтвердил Аркаша своей смертью, возникает лишь после убийства

Ну, может, премию какую в его честь назовут. Потом — каждый год 29 мая — день памяти и санкционированный митинг. Каждые ближайшие лет пять. Как было с Политковской. А после останутся только его книги. Из-за Аркаши, кстати, и моя книга появилась, которую я почти 10 лет писал. Он меня в одном из московских баров познакомил с издателем Олегом Никифоровым. Так и представил: “Вот, мол, чувак, про Чечню пишет, воевал, крутой, поговорите про книгу-то?”.

Так что Аркаша, можно сказать, сводник и крестный отец той моей первой книги.

Но до этого еще было далеко. Пока мы пили в Каунасе, потом по всей Балтии, потом я потерял Аркашу на пароме в Хельсинки, в результате чего пришлось выпить пиво на двух персон, которым затарились в Таллинне на всю ночь.

В Хельсинки помогал Аркаше презентовать его книгу. Морально и пивно настраивал.

НАГАН ПОД МОСТОМ

После моей очередной премии Сахарова за журналистику, которую мы вместе прогуливали в Фонде защиты гласности с координатором фонда Борисом Тимошенко, пошли стрелять из переделанного под мелкашку Нагана по свежей “Новой газете”. Не помню, кто там был на главной странице, видимо, кто-то плохой. Целились в него. В барабане у меня было всего 7 патронов. 4 из них отстреляли на клумбе какого-то бара. Выбежала охрана, стали кричать, что вызвали полицию.

Ушли достреливать остальные патроны под мост.

“Ну ты прикинь, как в романах. Ночь, зима, Москва, мост и мы шмалим с Нагана по газете. Ну красиво же, епрст!” — радовался Аркаша.

До утра потом сидели в каком-то баре, где было запрещено курить. Курили под столом. А когда прибегал бармен, успевали тушить бычок, делать круглые глаза и говорить классическое: “Не, это не мы!”.

Все равно в баре мы были единственными посетителями. Ничьих прав не нарушили. Аркаша взял тогда в долг денег на такси и уехал домой утром. Тащил к себе. Отбился. Долг он отдал, как всегда — пивом.

ПРЕСС-СЛУЖБА БАБЧЕНКО

6 мая 2012 года в Москве случилась Болотная. А за несколько дней до этого Аркаша призвал идти всем с Болотной на Манежную, оттуда — на Кремль. Сам лично он сказал, что пойдет на Манежную.

Встретились в метро. Вышли на Тверскую, пошли к Кремлю. Остановил, мол, Аркаш, давай я тебя сразу запишу, тебя все равно сейчас свинтят. Тогда сделал репортаж для московской "Радио Свобода".

Аркаша после записи вдруг:

— Ну все, я же больше не нужен. Пойду я домой.

— Сдурел? Ты сам народ позвал и в кусты? Э, нет, давай топай на Манежку!

Аркаша поломался и пошел. Задерживать всех стали спустя несколько минут с начала акции. Аркашу винтили у меня на глазах. Менты били. Я разрывался между тем, чтобы прыгать и отбивать его как друг и продолжать снимать происходящее как журналист. Решил — полезу отбивать, буду сидеть вместе с ним в автозаке, да еще и пришьют нападение на сотрудника полиции. Сто процентов — узнают, кто я и что пишу, засадят по полной. Как своего.

Продолжил снимать. Исходник записи потом отдал Аркаше для суда. МВД обвиняло его в неподчинении полиции, на видео — его тащат и бьют. От полиции с помощью этой записи Аркашу отбили.

Уже из автозака он кинул мне сквозь решетку автозака свой телефон. Трубка упала на асфальт, крышка отлетела в сторону. Собрал все в кучу и скрылся в толпе, видя, что ко мне уже бежит толстый полицейский. Как только новость о задержании Бабченко попала в медиа, его телефон стал разрываться от звонков. На время пришлось работать его пресс-секретарем. Дошло до раздачи комментариев.

В сотый раз, когда я уже устал от того, что со мной по его телефону начинали говорить, как с Аркашей, стал прикалываться глупой шуткой из фильма “Брат 2”: "Алло, нет, это не Аркадий. Он умер".

Тогда это казалось смешным.

Потом, когда мы уже дошли до редакции "Свободы", позвонила жена Аркаши Ольга. С ней мы были хорошо знакомы по Хельсинки. Стал придумывать легенды, чтобы не пугать. Думал, может, Аркашу скоро выпустят. Тогда винтили сотнями людей, многих быстро отпускали.

Ольга остановила мою конспирацию: “Да знаю я, что он в отделе. Че его там, сильно избили?”

ЧЕЧНЯ, УКРАИНА, ШАРИКИ И КРИЧАЛКИ

— Вот смотри, если со мной что случится, попаду в больницу, нужны будут деньги. Ты квартиру продашь, чтобы помочь? — Аркаша явно провоцировал.

— Квартиры у меня нет своей. Машину продам. Но ты ее знаешь — много денег не получишь, — отвечал я.

— А вот есть кто, кто бы продал?

— Да ты сам знаешь — вряд ли.

Вчера после убийства Аркаши в эфире “Дождя” главный редактор “Новой газеты” Дмитрий Муратов рассказывал о том, какой Бабченко был “фантастически талантливый”. И вспоминаю рассказ Аркаши, как Муратов его в очередной раз выгонял из газеты.

“За разгвоздяйство”, — сформулировал Аркаша.

В феврале 2013-го, на одной из последних массовых акций протеста в Москве, еще до ее окончания, мы ушли с Арбата в ресторан Домжура. Пили пиво и вгоняли в долги голландских журналистов.

— Это я в последний раз на эти акции протеста. Больше не пойду, — заявил Аркаша.

— Че так?

— Да фуфло все — шарики и кричалки. Ничего не будет. Все уже про*бали.

Больше Аркаша на акции протеста не ходил.

Потом часто встречались в барах. В ноябре 2014-го я устроил в Москве конференцию “Война в Чечне: Политические ошибки и военные преступления”. Притащил Аркашу.

Он ломался. Вышли покурить, Аркаша вдруг:

—   Давай я вообще не буду выступать?

—   Не понял. Чего ты как девица красная, я тебя уговаривать должен? И так народ столько собирал времени, Аркаш!

—   Да зачем я там?

—   Как зачем? А я зачем? Там в зале, думаешь, много кто в Чечне именно воевал?

Аркаша выступил.

После конференции пошли пить пиво. С Аркашей и Пашей Каныгиным, который недавно вернулся из Донецка, долго говорили о войне в Украине. Для нас это был просто кошмар, который даже мы, прошедшие чеченскую войну, не могли представить.

ЭВАКУАЦИЯ

Я с семьей уехал из Москвы в Украину весной 2015-го. Аркаша все еще "воевал" в России. Уже успел попасть в новости как тот, кому “не жалко”. То разбившихся в Ту-154, который летел в Сирию (иск против него подавал мой бывший рязанский коллега, работавший теперь на канале “Звезда”), то посла России в Турции.

Неприятности лились на него водопадом. Аркаша откровенно провоцировал. Как провоцируют бешеную собаку лишь своим присутствием.

Списывались. Приглашал его в Одессу. Потом Аркаша схлестнулся с Виталием Портниковым, требовавшим от него извинений за войну в Украине, потом Аркаша психанул и сказал, вот вы сами у меня комментарии берете, а теперь мочите.

Неприятности лились на него водопадом. Аркаша откровенно провоцировал. Как провоцируют бешеную собаку лишь своим присутствием

Когда круг опасности вокруг Аркаши стал смыкаться, он все-таки сорвался в Прагу — в гости к "Радио Свобода". Говорил, что вроде бы как насчет работы. Спросил его, чем помочь. Только предупредил, что машину, мол, уже не продам — проел ее 2 года назад. Аркаша спросил — чешского паспорта, случайно, не найдется, и есть ли еще в Одессе море. Море есть? Тогда жди в гости.

Работы в Праге не вышло, виза кончалась, Аркаша уехал в Израиль. Пил пиво, писал злобные посты. Из Израиля уехал в Киев. Все планировали встретиться. Опять под пиво, конечно же.

Потом я уехал в Европу планировать конференцию по Чечне-Украине. Уже в Европе меня догнали обстоятельства, по которым ни в Россию, ни в Украину возвращаться было небезопасно. В один из последних раз, когда мы списывались с Аркашей, я говорил ему, что уж больно круто вокруг тебя все, да и ты такой радикальный стал. Стремно.

Да ну, мы же крутые рейнджеры, что с нами может случиться, ответил он мне.

Дураки оба. Накаркали.

МЕДИЙНАЯ СМЕРТЬ

Я не хочу писать, что Аркаша был пророком, что был совестью нации и так далее. Аркаша был резкий, иногда нахальный, подковыристый, разбалованный, часто злобный мужик. Но офигенно талантливый как писатель, так и “фейсбучный червь”.

Что он писал — его дело. Читать не заставлял. Как и не просил никого перепечатывать его посты в "Фейсбуке".

Аркаша сделал из себя медийную фигуру, сам получил медийную же смерть. И сейчас те, кто его гнобил, часто пишут о том, какой он был замечательный. Не все, правда. Пока Аркашу еще не канонизировали медийно (это будет в ближайшие пару дней, как раскачаются), кто-то еще выплевывает, комментируя его непринятие на работу в Праге после бегства из России, дескать: “Ни в одну нормальную редакцию мира его не могли взять в штат на работу”.

Это они сейчас так пишут. А скоро будут писать, какой Аркаша был великолепный и самый лучший журналист в мире.

Аркаша поржал бы сейчас. И написал бы, конечно, что ему себя не жалко. Знали же, что такое может быть.

Нас оставалось двое в России, кто продолжал методично писать о военных преступлениях в Чечне. Теперь вот, Аркаша, одного ты меня оставил. И лопатка саперная, про которую я тебе писал, уже тебе больше не пригодится. А мне теперь все это самому тащить. Кто еще писать будет про “победоносную войну в Чечне”? Особенно видя ее отражение на Донбассе.

Я ведь тебе говорил, что раз про тебя персональные новости на "Первом канале" в России выходят, закапываться надо поглубже. В Киеве чекисты как у себя дома работают — местность знакомая.

Аркаш, ну давай по-военному. Земля пухом. Мы знаем, за что воюем. Говорили с тобой о смерти столько раз. Сейчас тошно будет (уже тошно) смотреть все эти “святые пляски” вокруг тебя. Надеюсь там, где ты сейчас, пиво хорошее. Ты его везде находил. А я пока тут сколько успею за себя и за тебя постреляю. Ну, ты знаешь.

P.S. У меня в почте переписка с Политковской. Запись нашего последнего разговора с Натальей Эстемировой. Запись последнего интервью с Макшарипом Аушевым. Видео с нашей конференции в Киеве с Аминой Окуевой. На видео с конференции по теме войны в Чечне и Украине, прошедшей в Москве, — Аркадий Бабченко. Прервите уже кто-нибудь автора этой “тетради смерти”...

​​​​​​Присоединяйтесь также к группе ТСН.Блоги на facebook и следите за обновлениями раздела!