Скорее будет бряцанье оружием, чем реальные военные действия

В связи с событиями в Крыму президент России обвинил Украину в "переходе на практику террора", а также назвал бессмысленной запланированную встречу "Нормандской четверки". Задержанного и обвиняемого в подготовке терактов украинца Евгения Панова уже доставили в суд. В свою очередь, Украина на границе с Крымом приводит подразделения Вооруженных сил Украины в боевую готовность, а Петр Порошенко дал поручение инициировать консультации в Совете Безопасности ООН.

ТСН.ua решил пообщаться с оппозиционным российским политиком, президентом Общероссийского общественного движения "Союз Правых Сил" Леонидом Гозманом, который высказал свою версию случившегося.

- По-вашему, что происходит в Крыму? Действительно ли это похоже на украинскую диверсионно-разведывательную группу?

 - Я такой испорченный человек, что, когда чекисты что-то говорят, я им априори не верю. Когда они говорят, что что-то разоблачили я почему-то сразу думаю, что они это придумали. Понимаете, я, разумеется, не знаю, что там произошло и очень мало есть людей, которые знают, что случилось в Крыму. Я совершенно не понимаю на кой черт украинским спецслужбам что-то устраивать, не вижу в этом выгоды. Ваши спецслужбы еще недавно были частью наших, и подозреваю, что во многом они похожи. Но кто будет делать бессмысленные действия? Я не вижу никакого интереса Украины в том, чтобы устраивать такое какое-то безобразие в Крыму. Интересы России, к сожалению, просматриваются.

- Зачем тогда это Путину?

У нашей страны явно не получилось в Сирии того, что хотели, пришлось замириться с Турцией – Эрдогану руку пожимать. Мало, что получается, а народу нужна консолидация против внешнего врага. Наш режим, к стыду, устроен таким способом, что для стабильности власти необходим или по крайней мере очень полезен внешний враг. Я очень боюсь, что события в Крыму, в сочетании с теми передвижениями войск, о которых очень много сообщений в последнее время, означают подготовку к новому витку эскалации вооружённого противостояния. Мне бы очень хотелось ошибиться. Я не хочу, чтобы погибали ни украинские граждане, ни наши солдаты. Я осуждаю войну, которую мы сейчас ведем. Происходящее крайне тревожно.

- То есть, это похоже на все ту же тактику, которая применяется из года в год…

- Да, она же работает. Рейтинг у Путина высокий, значит, это получается и работает.  Истерика антиукраинская у нашего народа вроде бы немножко снизилась, но очевидно, что ее можно возобновить вновь в любую секунду – рассказать о бандеровцах, очередном распятом мальчике или еще какую-нибудь ахинею.

- Мы же не говорим о начале полномасштабных военных действий?

- Мне бы хотелось надеяться, что наши на это не пойдут. То, что это означает полную изоляцию от Запада – на это видимо им уже наплевать, потому что это уже произошло. Есть другая очень важная вещь. До каких пор наша страна может вести такую политику? До тех пор, пока потери с нашей стороны относительно невелики. Например, негативное отношение к войне в Афганистане возникло в Советском союзе не тогда, когда наши войска и наше государство (наше общее на тот момент государство) нарушило все мыслимые и немыслимые международные нормы и совершило агрессию, а когда пошло много гробов. Когда у очень многих граждан советского союза появились знакомые или соседи, у которых погиб сын. Когда война перестала быть чисто телевизионной, а превратилась в похоронную процессию твоего подъезда. Пока по данным ООН погибло около 10 тысяч человек всего в войне на Юго-Востоке вашей страны, из них было относительно немного российских граждан. Я, как человек, живущий в России, в Москве, не знаю ни одного человека, ни одной семьи, у которой погиб бы сын в этой войне. Я лично таких людей не знаю. Если меня взять за какой-то репрезентативный пример, то для меня война, которую мы развязали у вас, не стала…

- Вашим делом?

- Скорее человеческим делом. Я не вижу матери, которая потеряла сына, вокруг меня их пока нет. Если мы, не дай Бог, начнем полномасштабную войну, воспользуемся произошедшим как casus belli (непосредственный формальный повод для возникновения между государствами состояния войны – ред.), а заявления нашего президента были более, чем жесткими, тогда эти потери увеличатся во много раз. Тогда это станет личной проблемой очень многих людей. Тогда Владимир Владимирович может потерять поддержку своей политики в украинском направлении, которую он имеет сейчас, а он не может себе позволить потерять эту поддержку, особенно перед выборами. Поэтому я думаю, что скорее всего это будет бряцанье оружием, скорее это будет шантаж, чем реальные военные действия. Вы знаете, я могу ошибаться, потому что мне бы хотелось, чтобы было так.

- Шантаж ради чего?

- Ради решения внутренних проблем. Плевать всем на Минские соглашения, на Юго-восток Украины, на этих экзотических Захарченко и прочих. Абсолютно наплевать. Единственное, что волнует нашу власть – это наши внутренние проблемы: проблемы консолидации общества, недовольства… ну, послушайте, у нас падает жизненный уровень…

- У нас тоже…

- У вас война, у вас только что была революция, а постреволюционный период не бывает легким ни в одной стране. У вас свои проблемы, у нас – свои. У нас падает жизненный уровень, люди недовольны образованием, здравоохранением, у нас очевидная, бьющая в глаза, социальная несправедливость. Когда кто-то девку на 150-милионной яхте катает, а кому-то не хватает на еду – как-то это неправильно. Поэтому нашим властям нужно что-то, чем это недовольство купировать. Они и купируют таким способом. Поддержка Украины, которая есть у части нашего населения, у тех, кто думает, как я, она носит не только альтруистический характер. Ваш успех был бы фантастически значимым примером для нас, потому что вы постсоветская, славянская, православная страна, у вас коррупция и бардак был не меньше, чем у нас. Поэтому мы были в таком энтузиазме по поводу Оранжевой революции, поэтому мы были так разочарованы неудачей Ющенко, которого мы так поддерживали, поэтому для нас крайне важен ваш успех. Мы смотрим на вас, как на возможный позитивный пример.

Мария Мороз