Весело и жутко

Продолжение.

Часть 1 читайте тут.

…Наша пехота отошла и сгруппировалась на территории тракторной бригады (Институт зерна). На связь не выходило еще несколько постов, включая командира "Комара". Волнений не было, было только недоумение и непонимание: что делать? Хотелось каких-то решений, команды от начальства, поддержки. Но мы были сами по себе...

Интенсивный обстрел прекратился, мы смогли заглушить машины и прояснить обстановку. Оставив экипаж сторожить направление, я, выбравшись из машины, побежал к пехоте выяснять обстановку и серьезность потерь. Добравшись до них, выяснил, что у нас только пару ушибов и одно растяжение ноги. Царапины и синяки не считали. Все целы и невредимы, только еще несколько ребят не вышли на связь, и две группы доползают до нас. Тут, под деревом, увидел джип с бойцами добровольческого батальона, заднем сидение которого обнаружил "Адама" с перевязанным ребром и легкой контузией. При этом (настоящий офицер!) он всячески пытался помочь и по своим возможностям пытался управлять сложившейся ситуацией.

Снова начал работать "василек". Серии ложились в ближайшем поле, пролетая над нашими головами. По звуку выстрелов было понятно, что он работает где-то на дистанции до 2-х км. "Адам" вылез из машины и предпринял попытку пойти вперед, чтобы разобраться, откуда стреляли. Но дым и пыль мешали обзору, а ложащиеся вокруг мины не способствовали активности бойцов. Для всех нас это был первый серьезный артобстрел. И каждый боролся со своим страхом. Как мог. Это был решающий день, который многое прояснил. Именно тогда начали "зарождаться" будущие "киборги", бойцы пятой пехотной роты. Видя состояние "Адама" после очередного залпа, мы отправили его с медиками в тыл на базу. К этому времени выбрался и "Комар" с командиром взвода. Не хватало только пары бойцов, которые были на дальнем левом фланге, и они выбирались по "зеленке" в тыл.

Вместе с "Комаром" мы приняли решение занимать эту "ферму", так как в поле соваться смысла нет. Танчиками решили создавать видимость движения в поле и поездить там, где были совсем недавно.

Шел 4-й или 5-й час. Решили сделать вылазку к бэхам (БМП-2) и посмотреть, можно ли их вытащить. Взяли на броню механиков "бэх" и выскочили в руины. Подскочили к "бэхам", десантировали механиков, а сами начали кружить, отвлекая возможный огонь на себя. Оказалось, что кроме царапин на корпусе – БМП повреждений не получили, поэтому их завели и ретировались под укрытие зданий.

Прилетело еще пару серий мин. Одна из них упала на крышу центрального строения на ферме и взорвалась внутри склада с зерном, еще одна мина упала между двумя соседними строениями.

В общем, было весело и жутко одновременно. Весело потому, что все целы, а жутко потому, что самое страшное – это когда ты не контролируешь то, что происходит, не видишь противника и никак не можешь ответить.

Вечерело…Мы с "Комаром" определили позиции наблюдателей и посты. Он пошел заниматься тем, чем занимался на 17 БП -  организовывать службу и охрану. Я вывел второй танчик к нам в тыл и определил ему новую позицию на правом фланге. Под вечер мы получили очередную порцию мин обоих калибров - 120 и 82 мм. Обстрел усилился, а "Комар" самоустранился, передав мне свою командирскую "радейку". Я стал обладателем двух командирских "радеек" и одной внутренней. Внутренние мы решили отключить, так как думали, что по ним нас пеленгуют и наносят удары. Под вечер к нам вышли пару местных и принесли воды – это были работники этого предприятия, в котором мы обосновались. Оказалось, что не все местные жители уехали, а некоторые просто попрятались и ждали.

Стемнело и понеслось....

Как только наступили сумерки, начался очень плотный минометный обстрел, из пулеметов и стрелкового оружия по всей линии соприкосновения. Начали работать вражеские АГС по правому флангу Песок. Артобстрел был настолько плотный, что большинство ребят попряталось в дальние гаражи и укрытия. Каждый проходил экзамен на прочность и наличие внутреннего стержня. Моим испытанием стал комбайн. Мины ложились вокруг нас, по рации требовали дать координаты для артудара. У нас не было ни корректировщиков ни старших командиров. И вот, имея целых два символа власти (в виде двух командирских "радеек") мне не оставалось ничего другого, как начать корректировать артиллерийский огонь. Лучшей позицией для этого был старый ржавый комбайн, который тихо ржавел у дальнего забора в тени тополей.

И вот я лежу на крыше комбайне, вокруг рвутся мины, летят крупнокалиберные пули, а я держу в руках две "радейки" и пытаюсь управлять артударами. Это было потрясающее чувство и зрелище. Такого вброса адреналина в кровь и такого плотного сжимания одного места я не испытывал никогда. Это был самый трудный мой день, потому что это был первый день длительного противостояния длиной в 99 дней. 

Благодаря нашей совместной работе с артиллеристами нам удалось утихомирить противника и отогнать его с насиженных позиций. Пришлось учиться на ходу корректировать каждый залп саушек и пакеты "Града". Это было потрясающее зрелище. Вид падающего пакета "Града" или разрыв 152-ки. Кто мог тогда подумать, что в таком режиме придется работать 4 дня.

За первый день мы "потеряли" 4 бойцов – 2 так выбирались с левого фланга, что очнулись аж в тыловом лагере, еще двое сломались под минометным обстрелом и уехали в лагерь с первым попавшимся транспортом. Мне на 4 дня пришлось стать в радейном эфире "Комаром" и обеспечивать связь между штабом и правым флангом Песков (в силу складки местности мы находились на возвышенности, а правый фланг с местным штабом "песков" в низине), днем и ночью вести корректировку огня нашей артиллерии. Выбивать наши личные вещи и энергию для наших "радеек". Просить в эфире дополнительные аккумуляторы на рацию, так как у нас полностью отсутствовало электричество. Когда я в первую же ночь докладывал в рацию, что мне нужны заряженные аккумуляторы, потому что мои садятся, комбриг включился в разговор и  сказал – так заряди, че кричишь? Я ему сказал, что в связи с приказом не брали с  собой ничего, так как нам обещали все подвезти. Он спросил, чей приказ. Я сказал: "ваш", и он отвалился из разговора, обещал, что завтра с утра привезут все необходимое. Он потом много чего нам обещал, постоянно, когда видел или слышал нас, но ничего не исполнил. Спасибо комбату пехотному "Медведю" он делал все возможное, чтобы у нас хоть что-то было.

Я даже не помню, спали ли мы в тот день. Потому что на следующее утро ровно в 6 часов опять началась минометная карусель. Танки в поле - по кругу, БМП гоняет по дорогам. Я с рациями на комбайне. С того самого дня у меня пропало понимание даты и дня недели и все дни просто стали номерами – первый, второй, третий... потому что самое главное было проснуться и дожить до вечера, а вечером – пережить ночь и, если удастся поспать, то проснуться утром. Перекимарить днем и проснуться вечером, и все это под вечный будильник в виде минометных обстрелов и пактов града.

Многое случилось за первые 4 дня в Песках, но все это связано с событиями первого дня и практически ничем не отличалось от него. В общей сложности за первые 4 дня на нас упало несколько сотен мин разных калибров и несколько пакетов Града. Мы стали крепче и уверенней, ребята закалились, и каждый понял, на что способен.

Через четыре дня 5-я рота вместе с "Комаром" уехала, ко мне приехала моя любимая 4 рота с еще одним моим взводным танчиком и в эфире опять появился и прочно обосновался "Гном"...

Присоединяйтесь также к группе ТСН.Блоги на facebook и следите за обновлениями раздела!