Сергей Захаров "Мурзилка": "Я круче, чем Бэнкси"

Все гадали, кто этот смельчак, не побоявшийся под дулами автоматов выразить свое отношение к оккупации родного города. Им оказался художник Сергей Захаров, работавший под псевдонимом "Мурзилка". Вскоре его нашли боевики, и Сергей два месяца просидел в подвале, прикованный к батарее, терпел издевательства и "выводы на расстрел", пока его девушка не нашла способ вытащить его из плена.

При упоминании вашего имени многие мои знакомые, да, признаться и я, сразу же восклицают: "Сергей Захаров, "Мурзилка"? Да он же круче, чем Бэнкси!"

Если сравнить риски, которым мы подвергались – не сравнить. За свои работы Бэнкси в худшем случае мог бы заплатить штраф – то да, наверное, я круче. Тем более что Бэнкси – это не только искусство. А многоуровневый и многомиллионный пиар-проект, за которым стоит множество людей.

Ваша жизнь буквально разделилась на "до" и "после". Ваши работы взорвали интернет, потом – двухмесячный плен, подвал, пытки, расстрелы. Как вы жили до того, как оказались в плену у ДНР?

Я закончил Донецкое художественное училище, потом поступал в строительное, хотел стать архитектором, но я на тот момент был женат, дети… Это были 90-е годы, надо было выживать. Я поступил в институт, проучился полгода, пришлось бросить и заняться содержанием семьи. Я занимался дизайном интерьеров. У нас в последние годы появился достаточно большой контингент людей, которые могли позволить себе заказать дизайн. Они понимали, что если они купили квартиру в новостройке, то все-таки помощь дизайнера необходима.

А именно искусством занимались?

Я рисовал, как говорится, в стол. Хотя у меня был товарищ, который покупал у меня работы. Это была в основном графика, потому что я никак не мог собраться и купить себе холсты, масло, мольберт и прочие. Почти все время занимала основная работа.

Сейчас вы зарекомендовали себя как политический художник. А вы интересовались политикой до того, как на Донбасс пришли оккупанты? Были ли активистом Донецкого Евромайдана, например?

Когда начался Майдан, меня это тронуло, но нельзя сказать, что я принимал активное участие в общественном движении. Конечно, мнения людей разделились. Часть людей считала – беспредельщики, что они делают, что это такое! А я видел, что люди действительно поднялись, что людей нагибают, а они встали и вышли, причем против такой махины, как государство. Со многими людьми общение закончилось. Но это происходило все в Киеве, а Донецк жил своей жизнью, где-то что-то происходит, а людей это особо не касается… И сейчас, даже при ДНР, там люди как жили ,так и живут. Цель одна – выжить. Меня многие спрашивают – почему не взяли автоматы, не стали сопротивляться? Во-первых, не каждый человек на такое способен, а во-вторых, когда на каждом углу стоят люди с оружием, немногие готовы рисковать своей жизнью.

А вы? Вы, художник, взяли в руки доступное вам оружие – кисть. Вот вам было страшно?

Конечно, мне тоже было страшно. Но все равно хотелось дальше рисовать. Даже после того как меня выпустили из подвала, я ходил и присматривал – вот отличная стена, на которой классно было б работу разместить, что-то сделать. Но я понимал, что если я это сделаю, они мгновенно поймут, кто это сделал, и сразу же меня найдут.

А они-то почему вас так боялись? Вы же художник, не партизан, не террорист.

Я не знаю, как сейчас, хотя в Донецке достаточно много людей появилось по сравнению с летом. Многие люди вернулись – на морях отсиживались, сидели и ждали, когда это все закончится. Так вот, тогда, летом, вообще что-то там сказать было опасно, а показать – естественно: если ты думаешь по-другому, значит, ты враг, и решать с тобой надо радикально. К тому же распространены доносы. При мне поступали люди, на которых донесли соседи, – на женщину донесли, что она "маячки расставляла"! То, что это полный бред, понятно даже тем, кто ее забирал. Но сигнал поступил, и надо отреагировать – следует арест, допросы. Также людей освобождали за деньги – родственники откупались, так что аресты стали для ополченцев одним из способов зарабатывания денег. Я сейчас могу приехать в Донецк, но не могу даже прийти к себе домой – соседи сразу же донесут. Хотя у меня там остались дети. Они знали, что это я нарисовал, гордились мной.

Как принял Киев?

Киев принял хорошо. Я приехал сюда, к другу, с которым вместе учился, всего с одной сумкой вещей, куда не поместились даже мои работы. Он, спасибо ему, пригрел меня в своем офисе, пока я не нашел жилье. И вдруг внезапно оказалось, что я знаменитость, меня наперебой приглашают в различные шоу, берут интервью… Центр современного искусства, фонд "Изоляция", который выехал из Донецка в Киев после всех этих событий, нашел меня и пригласил участвовать в выставке.

Сам фонд "Изоляция" был для Донецка совершенно инопланетной вещью. Современное искусство – явление не для всех, особенно для Донецка, где есть единственный художественный музей. То, что делал фонд Ахметова, ни в какое сравнение не идет с их деятельностью – проекты фонда Ахметова по сравнению с этим – просто совок в его худшем проявлении. Фонд "Изоляция" внезапно появился, проводил лекции по современному искусству, приглашал авторитетных людей, устраивал выставки. Если не вот эти события, то он бы и дальше хорошо развивался. Учредители фонда не были привязаны к горадминистрации, к официозу. Сейчас они успели вывезти часть своей коллекции, а часть работ там осталась. Те чины, которые руководят стоящим там гарнизоном,  говорят: "Какое это искусство? Это порнография!". Символично, что люди с оружием уже определяют, что искусство, а что не искусство, и некому им возразить. И очень символична трагическая судьба фонда – то, что в его помещении сейчас тюрьма.  

 Как вы сотрудничаете сейчас с фондом "Изоляция"?

Сейчас я числюсь у них как сотрудник. Фонд провел 3 декабря во Франции однодневную выставку, в которой хотел показать, во-первых, что произошло с самим фондом в Донецке, во-вторых, представить донецкое искусство. Там были аудио-, видеоинсталляции. Меня просили дать те работы, которые были в Донецке развешаны, или хотя бы повторить. Но я ответил, что мне уже не хочется как-то снова их делать, этот этап уже пройден. Давайте я сделаю что-то новое – и предложил сделать этот карточный домик, где выбивается одна карта и все рушится.

Чем планируете заниматься дальше?

Иллюстрацией, постольку-поскольку так получилось. Еще и холстов накупил, пишу маслом. И делаю политические карикатуры, и стрит-арт-проекты. Продолжаю серию, начатую для "Эксвайра" – "Как я провел это лето", имеется в виду лето в подвале. Эти картинки отражали мое настроение, мои впечатления.

Подытожим нашу беседу. Как вы охарактеризуете прошедший год?

Сказать, что это был отличный год, нельзя. Это был страшный год. Сейчас у меня изменилось все. Все там осталось – мои работы, дом, имущество, дети. А по работе… оказывается, я сейчас могу наконец заниматься тем, на что времени раньше не хватало. В прошлом все время идешь по протоптанной дороге, все остальное – какие-то твои планы – оставляешь на потом, на когда-нибудь. А сейчас – изоляция в этом плане хорошее дело. Я больше не буду возвращаться в дизайн интерьеров, я буду развиваться дальше как художник. Если у нас все будет хорошо. Лето, было, конечно, ужасное, но с другой стороны, так и сидел бы всю жизнь на одном месте. А тут в плане творчества и самореализации открылись новые возможности. Поэтому поворот на 180 градусов – это хорошо, отлично. В этом смысле отличный год получается.

 Кристина Абрамовская