Трамп остался "без карт", хотя и бросал этим в Зеленского: Иран загнал США в тупик — The Conversation

Президент США Дональд Трамп оказался в затруднительном положении в противостоянии с Ираном, где контроль над Ормузским проливом стал главным рычагом влияния Тегерана. Журналисты предупреждают: отчаянные попытки американского лидера выйти победителем могут привести к опасной эскалации.

Об этом говорится в статье The Conversation.

В прошлом году в Овальном кабинете Трамп в момент откровенной самоуверенности подверг резкой критике президента Украины Владимира Зеленского. Он упрекнул украинского лидера в недостаточной благодарности за американскую поддержку в экзистенциальной борьбе государства против российского вторжения и сказал ему: «У вас нет карт».

Теперь, спустя более года, в противостоянии с Ираном в похожей ситуации оказался сам Трамп — у него нет выигрышной комбинации.

В военном плане Иран вряд ли может сравниться с Соединенными Штатами. Однако Тегеран успешно использует свое влияние на Ормузский пролив — один из важнейших рычагов в нынешнем противостоянии. Трамп может сколько угодно заявлять, что пролив открыт для коммерческого судоходства, но самими заявлениями обеспечить его безопасное функционирование он не способен.

На этой неделе США возобновили бомбардировку Ирана, пытаясь лишить его контроля над проливом. В то же время, если Трамп почувствует, что оказался в тупике, он может прибегнуть к еще более опасной эскалации.

Как Иран использует свои рычаги влияния

Влияние Тегерана на Ормузский пролив основывается на его способности блокировать или усложнять движение через этот стратегический маршрут — это один из классических инструментов асимметричной войны.

Чем дольше Иран сможет удерживать пролив закрытым, тем сильнее давление он будет оказывать на США и их партнеров в Персидском заливе, заставляя их искать пути к завершению войны. Через узкий морской коридор ежедневно проходит около 20% мировых поставок нефти и газа, а также значительные объемы серы, аммиака, мочевины и гелия.

События последней недели продемонстрировали, что Корпус стражей Исламской революции (КСИР) в любой момент может создать угрозу коммерческому судоходству, используя беспилотники или ракеты. При этом, несмотря на масштабные американские бомбардировки с начала войны, большинство иранских ракетных объектов вдоль пролива уже возобновило работу.

В таких условиях страховые компании, в частности Lloyd’s of London, могут либо вообще отказываться страховать прохождение судов через пролив, либо устанавливать настолько высокие страховые премии, что перевозки станут экономически невыгодными — по крайней мере до тех пор, пока война будет продолжаться.

В то же время, возможности КСИР не ограничиваются угрозами для судоходства. Иранские силы также способны наносить удары по объектам в любом государстве Персидского залива, что они и демонстрировали на этой неделе в больших масштабах. Значительные повреждения получили многочисленные американские военные базы в регионе.

В результате было разрушено и представление о том, что само присутствие США как «гостя» автоматически гарантирует безопасность государствам Персидского залива.

Почему Трамп может прибегнуть к эскалации

Фактически военного решения, позволяющего открыть Ормузский пролив, не существует.

В то же время ни иранские власти, ни администрация Трампа не заинтересованы в новом масштабном витке боевых действий. У обеих сторон слишком много рисков и потерь — только американские военные операции уже могли обойтись США более чем в 100 млрд дол. Затяжная война не принесет выгоды ни одной из сторон.

Однако сторонники жесткой линии в Тегеране, вдохновленные эмоциональной неделей национального траура по погибшему мученической смертью верховному лидеру Али Хаменеи, демонстрируют значительно большую готовность к продолжению конфликта, чем более прагматические руководители других государств. По мнению аналитиков, они могут еще многие месяцы выдерживать американскую морскую блокаду и удары с воздуха.

Хотя для большинства иранцев такой сценарий не желателен, нынешний режим, похоже, оказался в более выгодном положении, чем в начале войны.

Трамп же все сильнее стремится продемонстрировать, что именно он вышел из противостояния победителем. Учитывая, что многие традиционные сдерживания и противовесы, ранее ограничившие президентские полномочия, ослабли, риск необдуманной эскалации вполне реален.

В частности, Трамп уже длительное время угрожает атаковать гражданскую инфраструктуру Ирана, включая электростанции и опреснительные установки. В ответ иранские власти могут нанести удары по энергетическим объектам стран Персидского залива.

Подобный сценарий уже реализовывался во время этой войны, когда Иран атаковал энергетическую инфраструктуру сразу в ряде государств региона. Если такие объекты снова окажутся под ударами, это может привести к длительным последствиям для мировой экономики.

А дальнейшее обострение, при котором прямыми целями станут 400 опреснительных установок, от которых страны Персидского залива зависят в снабжении населения питьевой водой, может привести к катастрофическим последствиям.

Иранские власти также могут попытаться повлиять на хуситов в Йемене, чтобы они перешли от нынешней блокировки прохода израильских судов через Баб-эль-Мандеб к возобновлению атак на суда в этом стратегическом морском коридоре на южном входе к Красному морю. Через пролив проходит около 10% мировой торговли.

До этого времени хуситы не возобновляли масштабные атаки. Одной из причин стало то, что после многолетней войны им удалось заключить перемирие с соседней Саудовской Аравией.

Однако теперь это прекращение огня, похоже, оказалось под угрозой. После атаки на аэропорт на этой неделе хуситы обвинили в ней Саудовскую Аравию.

Наземная кампания США в Иране стала бы катастрофой

Более широкий контекст заключается в том, что военные операции, основанные исключительно на авиаударах, никогда не приводили к свержению режима. В то же время, есть и другой важный факт: несмотря на колоссальную военную силу, США не одерживали победы в большой войне за последние 80 лет.

Серьезное расширение военной кампании против Ирана потребовало бы от Вашингтона привлечения американских «сапог на земле», как это было в Ираке два десятилетия назад. Однако даже международная коалиция, в состав которой входили сотни тысяч военнослужащих, не смогла обеспечить стабильность в Ираке после вторжения в 2003 году. К тому же Иран почти в четыре раза больше Ирака. Трудно представить, что для установления контроля хотя бы над горным южным побережьем Ирана можно было бы сформировать силы, которые были бы существенно больше.

Распространение современных дронов также ознаменовало начало новой эры войны. И именно у Ирана, похоже, есть лучшие возможности для использования этой реальности, чем у США. Тегеран владеет чрезвычайно мощной военно-промышленной базой, благодаря которой противостояние с сильнейшей армией мира оказалось гораздо ровнее, чем можно было ожидать.

Последствия для потенциальной американской наземной операции очевидны: любые силы, попытавшиеся оккупировать даже ограниченный участок иранского побережья или остров Харк, столкнулись бы с чрезвычайно мощным сопротивлением.

В то же время опасность более масштабной эскалации никуда не исчезла. Среди возможных сценариев очень маловероятное, но все же не нулевое применение США тактического ядерного оружия. Такой шаг открыл бы ящик Пандоры с глобальными последствиями.

Так какой вариант для Трампа самый лучший? Разрешить Ирану сохранить усиленный контроль над Ормузским проливом означало бы создать опасный прецедент. Однако, возможно, именно этот сценарий окажется малейшим злом по сравнению со всеми другими потенциальными последствиями.

Напомним, по данным The Wall Street Journal, Трамп склоняется к расширению военных операций против Ирана. Обсуждаются варианты усиления авиаударов, захвата иранских территорий у Ормузского пролива и бомбардировки ядерного объекта в горах. Окончательного решения еще нет. В то же время, президент США скептически относится к введению сухопутных войск. Эксперты предупреждают, что эскалация может усугубить конфликт на Ближнем Востоке, вызвать рост цен на бензин и негативно повлиять на рейтинг республиканцев перед выборами.